– С вами забудешь, пожалуй.

– До связи.

* * *

Расставшись с Рзаевым, Читер велел напарнику срочно возвращаться к Цезарю, сам же сел в машине на задний диванчик и молчал всю дорогу. Буня знал, что перемещение на заднее сиденье – признак того, что к Читеру нельзя приставать, но любопытство пересилило, и здоровяк поинтересовался, как прошли переговоры, на что Читер грубо велел «не мешать думать». После этого в машине наступила тишина, Буня даже радио выключил. Что же касается Читера, он, как и всегда во время сложных размышлений, отчаянно боролся с желанием искупаться. И не просто окунуться в море, а проплыть километра три-четыре, наслаждаясь борьбой с волнами. Читер очень любил думать во время долгих заплывов, но, к сожалению, необходимость крепко подумать и возможность устроить долгий заплыв не всегда совпадали по времени, вот и приходилось уходить в себя и требовать от помощника полной тишины. И смотреть на пейзаж за окном, на море, которое, словно издеваясь, манило бросить всё и броситься в него; на придорожные заведения – магазины и кафе; на частные дома, отели, заборы, скалы, зелень… Смотреть на всё это и не видеть ничего, превращая увиденное в бессмысленный фон, мельтешение которого помогало Читеру анализировать состоявшийся разговор, поведение Рзаева – интонации, с которыми он произносил те или иные фразы, сопровождающие их жесты и мимику; сопоставлять их со словами, чтобы решить, насколько собеседник был честен, нет, не с ним, с ним Рзаев не мог быть честным по определению, а с самим собой – насколько он верил в то, что говорил. Чем угрожал. Был ли это блеф, а если был, то когда? В какие моменты? Насколько Рза уверен в своей позиции, которую пытается выдать за сильную? Она действительно такая? Читеру требовалось всё это понять, потому что Цезарь будет спрашивать не только о том, как прошли переговоры, но и попросит набросать план действий. Попросит дать ответ на главный вопрос: воевать или нет? И нужно быть готовым не просто высказать своё мнение, но чётко его аргументировать.

– Круглый хочет воевать?

– Круглый готов воевать. Это другое.

– Как это другое? – не понял Цезарь.

Учитывая важность вопроса, они говорили наедине, а поскольку знали друг друга долгие годы, могли не стесняться ни в выражениях, ни в проявлении эмоций.

– Круглый планировал создать против нас коалицию и заставить сесть за стол переговоров, – рассказал Читер. – Война – это план Б, причём план нежелательный, потому что в одиночку ему с нами не справиться, а поддержит ли его сообщество в войне, а не в угрозах – большой вопрос. Все знают, что мы будем бить беспощадно, и никто не хочет нарываться. Да и воевать, говоря откровенно, никто не хочет, особенно в сезон. Сейчас нужно деньги зарабатывать, а не народ распугивать, поэтому все мелкие боссы наверняка предложили Круглому отложить разборки до осени.

– Почему же он полез на нас?

– Круглый боится нашей сделки, понимает, что с таким поставщиком у нас будет преимущество.

– Правильно боится, – хмыкнул главарь. – Остальные не сообразили.

– Да, он оказался умнее, чем мы ожидали.

Планируя масштабную сделку, Цезарь и Читер пытались спрогнозировать реакцию Кимиева, поскольку его организация оказывалась в самом проигрышном положении. Все остальные группировки являлись локальными, их главари много на себя не брали и были уверены, что Цезарь их не тронет. Кимиев же был достаточно большим, а главное – амбициозным боссом. Его не устраивало положение второго номера, и он догадался, что, заполучив преимущество, Цезарь этой же зимой устроит разборку, чтобы остаться единоличным лидером крымского криминального мира. Читер и Цезарь это понимали, но рассчитывали на тайну операции и на то, что в сезон Кимиев не рискнёт затевать разборку. Ошиблись: Кимиев всё понял и инстинкт самосохранения заставил его действовать.

– Зачем они напали на Феликса? Разве это не было началом войны?

– Нет. Нападение на стоянке им требовалось в рамках подготовки к переговорам, – ответил Читер. – Они оказывали давление на нас и показывали силу нашим потенциальным поставщикам.

– Почему потом ничего не сказали? Почему не предложили нам перетереть?

– Потому что не нашли товар в фургоне, и это сбило их с толку. Они планировали показать, что мы не способны организовать грамотную логистику, что доставка товара всегда будет под ударом и нужно договариваться со всеми. Или чтобы поставщики заставили нас договориться со всеми.

– Раз они знают нашу логистику, значит, она провалена.

– Логистика – это люди, – покачал головой Читер. – Сегодня это фургон с сосисками, завтра – другая машина. Всё можно переиграть, но нападением они дали понять…

– Что среди нас «крыса», – вспомнил Цезарь.

– Совершенно верно.

– Ищешь?

– Пока осторожно.

– Почему?

– Потому что сейчас «крыса» затаилась. Все понимают, что кто-то сдал приезд Феликса, и «крыса» постарается не высовываться.

– «Крыса» – да. Но после того, как Круглый не нашёл товар в фургоне, он наверняка связался с осведомителем и высказался. Я его знаю, он бы не смолчал.

– Мы оба его знаем… – Читер кивнул. – Но об этом я не подумал.

– Когда узнаешь, кто это – разбираться не торопись. Мне скажи, прикинем, что делать.

– Конечно, босс.

– У тебя есть мысли, кто может оказаться «крысой»?

– О приезде Феликса знало не так много ребят, я пробью их телефоны и вычислю, кто сдал нас Круглому.

Предательство – самое отвратительное, что может быть. Самое подлое и недостойное. И самое «цепляющее» того, кого предали. Цезарь был жёстким человеком, когда требовалось – подлым и беспощадным, когда он поднимался, его кидали не раз, но все обидчики в итоге получили своё, все поняли, что с Цезарем шутки плохи, и благодаря этому он давно не знал подобных проблем. И вот вновь почувствовал, насколько это больно – быть преданным.

– Разве я плохой босс? – неожиданно спросил он. Не плачущим, разумеется, тоном, а полным искреннего недоумения.

– Ты хороший босс, Цезарь, ты справедливый и даёшь ребятам прилично зарабатывать, – ответил Читер. – Но людям всегда мало. Много получив, они начинают хотеть больше. Или… всё дело в амбициях.

– Да, амбиции многим жизнь подпортили… – Цезарь сообразил, куда клонит помощник. – Подожди. Ты намекаешь на Жорика?

– С амбициями у него всё было в порядке. Их там было столько, что можно в Америку экспортировать. Плюс – Жорик участвовал в операции, поэтому его я проверю первым, и скоро мы абсолютно точно узнаем, он ли нас предал. – Читер улыбнулся. – И, если честно, я надеюсь, что это Жорик.

– Почему? – нахмурился Цезарь. – Ты настолько его не любил?

– Я знал, что он никогда не поднимется до моего