но он проходит моментально. Теперь я чувствую лишь нужду и головокружительное возбуждение. Гидеон кладет ноги себе на плечи и, стоя на коленях, начинает двигать своими мускулистыми бедрами. По мышцам на его груди скатываются капельки пота, которые мне очень хочется слизать. Его глаза потемнели от желания.

– Так хорошо? – спрашивает Гидеон, ухмыляясь. Я, кажется, не помню, как говорить. А когда Гидеон, увлажнив палец, начинает стимулировать мой задний проход, я готова разлететься на части. – А так?

Боже милостивый. Святое дерьмо!

Палец скользит внутрь меня. Угол проникновения необычный, но это так чертовски хорошо… идеально. Гидеон выходит из меня, а затем с силой входит вновь. Он выдалбливает из меня все, черт возьми. Это жесткий секс, ни идущий ни в какое сравнение с нежностями, которыми осыпал Гидеон меня вначале. И мне нравится это. Очень, черт возьми, нравится.

– Гидеон… я… сейчас… – отрывисто выкрикиваю я. Мое влагалище сжимается вокруг члена Гидеона. Второй оргазм интенсивнее, чем первый, если такое вообще возможно. – Боже!

Если так будет каждое утро, то я ничуть не возражаю.

***

– Не могу поверить, что это твой дом, – скептически оглядывая деревянные стены, замечаю я.

Если сравнивать фермерский участок Гидеона с пентхаусом, то вы никогда не догадаетесь, что ими владеет один и тот же человек. Двухэтажный домик сделан полностью из дерева. Он теплый и уютный, с незатейливыми картинами и семейными фотографиями, развешанными по стенам, с зелеными креслами и диваном. То есть… нет ни серого, ни черного, никакого хай-тека. Единственный признак того, что дом принадлежит Гидеону, – идеальный порядок. Я везде узнаю подушки, расставленные под определенным углом, и полки с книгами без единой пылинки.

Гидеон усмехается.

– Я доверил дизайн Селене, – объясняет он. – Мне нравится здесь, на самом деле. Я изменился после знакомства с племянницей. Когда четырехлетка заставляет тебя носить пушистые жабо и розовые короны, тебя больше не раздражают теплые оттенки.

Не удержавшись, заливаюсь смехом.

– Хочу когда-нибудь познакомиться с ней и увидеть, как она подчиняет такого грозного и страшного мужчину, – дразню я.

Гидеон ловит меня, взяв за талию и прижав мою задницу к своему твердому телу. В его глазах появилось несколько озорных огоньков, но взгляд все еще печальный и виноватый. Мы справимся с этим, пусть и не сразу.

– Ты увидишь, как эта малышка подчиняет сразу четырех грозных и страшных мужчин и одного, пока милого и доброго, помладше, – наклонившись ко мне, говорит Гидеон. – У нас есть традиционные чаепития в стульчиках, в которые у нас даже рука не помещается. Не представляешь, как неудобно на них сидеть.

Встав на носочки, не удерживаюсь и целую Гидеона в губы. Он моя первая и неизлечимая зависимость. Гидеон гладит меня по ребрам, сжимает талию.

– Не уверена, что смогу кататься на лошадях, – бормочу ему в губы, разорвав поцелуй. – Мне даже двигаться больно.

Гидеон смеется. Его смех бархатистый, низкий, пробирающий до души.

– Тогда чем займемся перед тем, как я займусь твоимим болями?

Черт, я же только надела чистые трусики. С Гидеоном у меня не останется нижнего белья.

– Может быть, пикник? – с придыханием предлагаю я.

Гидеон чмокает меня в скулу и кивает

***

– Я хотела бы, чтобы сейчас пошел дождь.

Вечерний ветер колышет ветки деревьев над нашими головами. Гидеон укрывает меня пледом и пропускает волосы сквозь пальцы. Удобнее укладываю голову на его ногах. От заботы Гидеона я готова мурчать, как кошка. Перевожу взгляд на его лицо. Гидеон внимательно рассматривает меня, словно я экспонат на художественной выставке.

Улыбнувшись, он спрашивает:

– Почему дождь?

Закатное небо отражается в его глазах, окрашивая их в персиковые оттенки.

– Хочу бежать по полю и целоваться с тобой под дождем, – прикусив нижнюю губу, объясняю я.

Гидеон запрокидывает голову назад и смеется.

– То есть без дождя мы не можем целоваться? – уточняет он.

– Можем, конечно, но это другое, – поднявшись с его коленей, наклоняю голову вбок. – Знаешь, дождь как в фильмах? Обычно после него происходит что-то жутко романтичное.

– А иногда после дождя приходят монстры и съедают кого-то из героев, – парирует Гидеон.

Нахмурившись, толкаю его в плечо. Тем временем на улице становится прохладнее, и мы начинаем собирать вещи, чтобы вернуться в дом. Взяв корзину, Гидеон тянется ко мне за поцелуем, и в этот момент…

Начинается дождь. Вода хлынула стеной, мгновенно промочив нас насквозь.

Вскрикнув от неожиданности, отлипаю от Гидеона и удивленно таращусь на него. Он выглядит не менее шокированным. Взяв меня за руку, он быстро целует и говорит:

– Поцелуй был, теперь надо устроить пробежку?

Широко улыбаясь, киваю, и мы срываемся с места. В стороне замечаю несколько автомобилей с людьми Гидеона. Они точно видят нас, но мы все равно мчимся по полю к дому, держась за руки. Мы, как подростки, останавливаемся и целуемся. Когда дождь усиливается, Гидеон усаживает меня к себе на спину. Он скользит по быстро размокшей земле, и я опасливо хватаюсь за его шею. Забежав на крыльцо, Гидеон опускает меня на ноги. Стягиваю промокшие кеды и плед и направляюсь на такую же светлую и уютную, как весь дом, кухню. За небольшую пробежку я успела продрогнуть, так что чай не помешает. Обернувшись через плечо, спрашиваю:

– Чай?

Гидеон не успевает ответить, потому что его телефон оживает от множества приходящих сообщений. Он, взяв мобильный, кивает и отходит в ванную. Через несколько минут, когда чайник сигналит о том, что вода вскипела, за спиной слышатся шаги. Оборачиваюсь через плечо и замираю. На Гидеоне нет лица. Его взгляд затуманен пеленой. Нет ни одной читабельной эмоции. Он смотрит в пустоту. Все тело напряжено. Лишь легкое подергивание кадыка показывает, что с Гидеоном что-то не так.

Ставлю чайник с легким хлопком, чтобы Гидеон пришел в себя, и это работает. Он поднимает взгляд на меня. Все еще пустой и темный.

– Что произошло? – аккуратно спрашиваю я.

Гидеон сглатывает и пытается совладать со своим лицом. Пусть его мышцы расслабились, а уголки рта немного приподнялись, глаза трудно заставить идеально врать. Недавно я бы подумала, что придумываю все, но я уверена, что видела эту перемену. Гидеон нарочито беззаботно говорит:

– Прости, проблемы на работе. Ты можешь пока пойти переодеться, а я найду травяной чай.

Не уверена, что стоит оставлять Гидеон, но с другой стороны, я также не уверена, что он расскажет мне правду. Поэтому я ухожу, быстро натягиваю последний комплект чистой одежды, привезенной одной из сотрудниц Гидеона. Когда я возвращаюсь, запаренный чай уже ждет меня на столе. Гидеон же стоит ко мне спиной, упираясь