Росс упорно не смотрит на маму и протягивает ко мне руки. Тянусь к старшему брату, потому что я очень проголодался. К мамочке я вернусь после завтрака. Только я не успеваю взяться за руки Росса. Брат с глухим стуком падает на пол. Быстро оглядываю маму, которую не разбудил даже этот шум. Крышка коробки открывается, и я вижу папу. Он часто дышит, его глаза потемнели. Папа выглядит очень злым.

Я не успеваю его ни о чем спросить, потому что он резко хватает меня за шею и кидает на каменный пол. Ударяюсь затылком и локтями и не могу сдержать слез, когда боль проносится по телу.

– Отец! – кричит Росс и пытается помочь мне встать, но папа бьет его кулаком в челюсть.

Чувствую неприятный запах, исходящий от папы, когда он наклоняется ко мне и ударяет ладонью по лицу. Теперь я беззастенчиво реву, потому что мне очень больно и страшно. Лицо горит, а сердце стучит быстро-быстро, отдавая эхом в ушах.

– Ты, чертов щенок, какого хрена там делал?! – кричит отец и хватает меня за шею. – Ответь мне!

– Я хотел… ее… разбудить, – всхлипывая, бормочу я.

От моих слов папа почему-то злится еще сильнее. Его рука сжимается на моей шее, и я начинаю задыхаться. Меня трясет. Открываю рот, чтобы попытаться вдохнуть, но папины пальцы не дают мне этого сделать. В глазах начинает темнеть. Видя разъяренное лицо отца, начинаю терять сознание. Его черты расплываются, но я вижу раскрасневшиеся глаза и пену у рта. Он похож на чудовище.

– Она мертва, блять! Мертва! – рычит папа. Его слезы падают мне на щеки, обжигая мое лицо. – Лучше бы умерли вы!

Это так больно. Я чувствую, что внутри ломается какая-то деталька, как в игрушечной машинке. Задыхаюсь не только от того, что папа меня душит, но и его слов. Папа ненавидит меня и моих братьев? А мама… мама умерла? Как птичка, которая упала с ветки несколько месяцев назад на нашем заднем дворе? Она не спит? Мама ушла навсегда?

Кажется, Росс и кто-то из охраны сумел оттолкнуть отца. Закашливаюсь и пытаюсь наладить дыхание. Росс поднимает меня на руки и уносит.

– Все хорошо, братишка, – всхлипывая, бормочет он, прижимая к себе. – Он не хотел. Мы справимся. Мы будем в порядке.

– Ги-и-ид… Гидеон! – сквозь пелену сна слышу женский хрип. – Про-о-ос… про… проснись… пожалуйста…

С трудом отмахиваюсь от воспоминаний детства и открываю глаза. Все, что я вижу, хуже моего кошмара.

В комнате темно и жарко. По спине и лицу стекают струйки пота. Я сижу на Авроре. Ее испуганные глаза смотрят на меня. Лицо мокрое от слез. Рот приоткрыт, пока она пытается сделать вдох. Потому что я… душу ее. Мои руки сжимают ее тонкую шею так же, как отцовские мою много лет назад.

Я чудовище.

Глава 27

Аврора

– Гидеон Кинг шокировал весь город новостью о выходе из гонки на должность мэра, – из спальни доносится назойливый голос ведущей новостей. – Конал Доэрти, неожиданный, но амбициозный кандидат, заявил, что бизнесмен поступил правильно, потому что у него не было шансов на победу. А теперь к другим новостям. Шеф полиции Престон Джордж официально выходит в отставку…

Бред. Сукин сын просто злорадствует. Не выдержав, выключаю телевизор и возвращаюсь в ванную комнату.

Тональный крем плохо перекрывает синяки на шее. Кожа вокруг следов от пальцев опухла. Нагнувшись ближе к зеркалу, прикасаюсь к синякам и шиплю от боли. Синяки и ссадины от Орана скрывать не было необходимости. Я хотела, чтобы все знали, каким монстром был мой муж, но это… Мне не нужно помнить о том, как мне было страшно. Гидеон не Оран. Он не сделал бы мне больно, если бы понимал, что творит.

Склонив голову, вспоминаю, что произошло два дня назад. Гидеон… не хотел. Я верю в это. Перед тем, как начать меня душить, он бормотал что-то. Я пыталась разбудить его, и в следующую секунду его руки уже сжимали мою шею. Гидеону снился кошмар. Теперь понимаю, зачем ему нужны фиксаторы.

Какая же я идиотка! Гидеон предупреждал, а я наивно упрашивала его провести чертову ночь рядом со мной.

В глазах скапливаются слезы, и я быстро их смахиваю, не давая пролиться наружу. Я не должна плакать из-за Гидеона. Он заставлял меня улыбаться больше раз, чем я делала это за всю жизнь. В моей душе начали зарождаться мечты о спокойном будущем, где своей жизнью буду распоряжаться я. Где я буду с человеком, которого…

– Миссис Кинг? – в дверь стучится Рой.

Делаю глубокий вдох, прикрываю волосами шею и выхожу к нему. Рой с нескрываемой жалостью смотрит на меня. В ту ночь он вызвал скорую, чтобы проверить, не повреждены ли дыхательные пути. Гидеон быстро пришел в себя, но не смог сделать этого сам, потому что сбежал.

Он, черт возьми, сбежал.

Я не знаю, где сейчас Гидеон. Сначала я и не хотела знать. Я боялась, была зла и на мгновение возненавидела Гидеона. В моем воспаленном разуме он стал таким же, как все они. Как Оран, Коналл, Сергей. Знаю, Гидеон поднял на меня руку. Но он был не в себе. Гидеону до сих пор плохо, если он позволит Коналу стать мэром Чикаго. Я не имею право ненавидеть своего спасителя. В моей душе уже предостаточно ненависти к людям, которая отнимает мою человечность, мои жалкие остатки света.

Мне остается верить, что Гидеон вернется. Он не может меня покинуть хотя бы из-за того, что мы связаны договором.

Рой, неловко откашлявшись, протягивает мне какую-то папку и говорит:

– Мне жаль, Аврора.

После Рой быстро удаляется. Непонимающе смотрю на папку и сразу же открываю ее. Пробежавшись глазами по всем бумагам, понимаю, что, возможно, поспешила в своей уверенности в возвращении Гидеона.

***

– Спасибо за помощь Селена, – выбираясь из автомобиля, говорю я.

Оглядываюсь по сторонам. От крыши загородного дома отсвечиваются лучи закатного солнца. Из конюшни доносится фырканье лошадей.

– Обращайся, – с набитым ртом отвечает Селена. – Доминик может найти любого, у кого есть телефон в кармане. Поставь ему мозги на место за меня, пожалуйста. Не знаю, что между вами произошло, но Гиду надо одуматься. Он не может позволить этому лепрекону стать мэром.

Попрощавшись, отключаюсь от звонка и иду по дорожке прямиком к конюшне. На самом деле, я сама догадалась, где Гидеон, но мне была необходима помощь опытной миссис Кинг, чтобы она убедила охрану отвезти