юной Лу. В детстве она была более серьезна, чем Сара, но все равно в той Лу было куда больше легкости и смешливости, чем осталось в знакомой мне сейчас взрослой девушке. Любовь Сары к ее лучшей подруге вросла в мое сердце. Лу мне моментально понравилась, потому что я видела ее во сне, а теперь видела такой же, как там, только наяву. Оказалось, что мои сны крайне точно воспроизводили ее облик — вплоть до щели между верхними передними зубами.

— Вряд ли кто-то из них решил бы прийти, ничего мне не сказав. К тому же почти всех я видела сегодня в городе, — ответила я. — А что насчет Тома? У него может быть ключ?

На одном из снимков Том стоял рядом с женщиной с кудрявыми волосами, которую я тоже узнала. Это была мать Сары. Живая и даже более солнечная, чем ее дочь. Она смотрела в камеру открыто и смело, будто приглашая фотографа пуститься вместе с ней на поиски приключений. А Том глядел на нее с нежностью и обожанием, его очень симпатичное лицо еще не несло следов ужасной травмы, хотя воздух и солнце уже над ним поработали.

Выражение его глаз меня смутило. Оно было искренним и открытым, без обиняков демонстрировало глубину его чувств к Мелоди Росс. Неудивительно, что столько времени спустя после ее смерти он все еще ухаживал за садом. Эта фотография рассказала мне о его любви к молодой травнице. Любви, не угасшей, как я подозревала, и по сей день.

— Том редко выходит из леса. В городе или поблизости от других домов он появляется только в случае необходимости. Он стеснительный, — объяснил Джейкоб. — И взгляды, направленные на его лицо, дают повод. Никто точно не знает, что и когда его так изувечило.

На всех остальных фотографиях были женщины из секты.

Их было больше десятка. Платья и платки — точно такие же, как и на тех, которые встретились мне в городе вместе с преподобным Муном. Но вот выражения лиц совсем другие. Женщины на снимках улыбались и смеялись. Многие предположительно были беременны, но на их лицах не читалось испуга, как у тех, кого встретила я.

Разницу между женщинами со снимков и сектантками, появившимися тогда в городе, составляла Мелоди Росс. Она была рядом с ними на многих фотографиях. Кого-то приобнимала. Кого-то держала за руки. Кому-то положила ладонь на плечо или на голову.

Неудивительно, что преподобный Мун пробрался через диколесье, чтобы понять, куда или к кому сбегает его паства. Эти снимки подкрепили образы из моих снов. Сектантки — некоторые из них вчерашние девочки — приходили сюда за помощью к Мелоди и получали ее. Я с восхищением вспомнила, как мать Сары ждала на поляне, отослав девочек в дом. Теперь я и сама повстречала преподобного Муна. Столкнулась с ним в реальной жизни.

Фотографии с Мелоди Росс и сектантками свидетельствовали о великой храбрости — как с ее, так и с их стороны. Сара всегда считала меня храброй. Но ее мать была несравнимо отважнее меня.

Одна фотография стояла впереди остальных. Женщина на ней тоже носила сектантское платье, но головной платок отсутствовал. И ее густая грива волнистых каштановых волос походила на мою собственную. Но лица на фотографии видно не было. Сектантка наклонилась к крохотному спеленутому младенцу, которого держала на руках. Я взяла фотографию в руки и вынула из рамки, но не нашла никакой подписи с обратной стороны. Женщина осталась загадкой.

Кто-то хотел, чтобы я увидела фотографии, и специально поставил именно этот снимок перед всеми другими.

— Пока не выяснишь, что случилось, лучше запирайся на все замки. Особенно когда ложишься спать, — посоветовал Джейкоб. — Мне совсем не нравится, что кто-то тут шастает без твоего разрешения.

— Мне это нравится еще меньше, — ответила я. Я убрала фотографии женщин из секты обратно в коробку. Но несколько других решила оставить: те, где были Сара и Лу, и еще одну — с Томом и Мелоди. Эти снимки излучали счастье. Им самое место где-нибудь на виду. Я отнесла рамки с этими фотографиями на журнальный столик рядом с диваном и расставила их. Но, пока я это делала, в голове промелькнула крайне неприятная мысль.

…я бы не доверила ему спасать свою жизнь.

Бабуля не попыталась отговорить меня от того, чтобы захватить Джейкоба с собой сегодня и дать ему забрать свою машину. Джип был снаружи, у дома. Биолог ходил к амбару затаскивать старый «шеви» на эвакуатор, но в какой-то момент оставался здесь совершенно один.

Был ли он тем, кто зашел в хижину и порылся в коробке? Пока я судорожно восстанавливала возможную картину событий, он поднял коробку… и отнес ее обратно в шкаф. Его дверца была слегка приоткрыта. Джейкоб толкнул ее ногой, распахнув полностью, и поставил коробку именно туда, где она изначально и стояла. Это незакрытая дверь подсказала ему, куда нужно отнести коробку? Или это он ее оттуда и вытащил, потому знал, куда ставить? При мысли, что он только притворяется ничего не знающим, у меня слегка помутнело перед глазами. Боюсь, я относилась к нему с куда бо́льшим дружелюбием, чем следовало бы. Несмотря на язвительные Бабулины замечания, за ужином мы оба составили друг другу приятную необременительную компанию. Настолько необременительную, что у меня совершенно не возникло никаких опасений по поводу того, что мы какое-то время будем здесь только вдвоем.

Шарми завозился в кармане — наверняка его разбудил мой страх. Мои руки сжались в кулаки, а туловище сковала неподвижность. Джейкоб вовсе не был безобидным увальнем. Исключительно крепким он тоже не был, но если бы захотел причинить мне вред, то наверняка смог бы, как бы я ни пыталась защититься.

Из-за проклятых вездесущих кошмаров воображение легко нарисовало мне повешенную на белой акации мать Сары.

Как-то я допустила, что оказалась в глуши один на один с малознакомым человеком. Он помог посадить растение и потом продолжил ухаживать за ним, но это не означало, что я узнала его по-настоящему. Я считала, что авария, в которой погибла Сара, была подстроена, и знала наверняка, что Мелоди Росс убили. Возможно, даже в этой самой комнате.

— Уверен, этому найдется вполне невинное объяснение. Никто из местных замками особо не пользуется. Преступлений здесь происходит мало, и люди привыкли приглядывать друг за другом, — сказал Джейкоб. Говоря это, он двинулся в сторону двери. Непонятно, заметил ли он мое беспокойство, но это было не важно. Я отступила, когда он приблизился: мне стало не по себе от