— Я не знала, — сказала Алисия, беря в руки пергамент. — Отец никогда не говорил...

— Он не хотел, чтобы ты знала, — повторила Маргарет. — Он думал, что титул привлечет к вам внимание. Что враги начнут интересоваться вами. Он хотел, чтобы вы были свободны.

— Свободна, — горько усмехнулась Алисия. — Да, я очень свободна.

Она развернула пергамент, и взгляд ее упал на строки, написанные изящным каллиграфическим почерком: «Алисия Мари Вэнс, старшая дочь Эдварда Вэнса, баронета. Сим документом подтверждается ее право на титул баронессы Вэнс и все земли, принадлежащие роду Вэнсов по праву наследования».

— Этого достаточно, чтобы войти в свет? — спросила она, не поднимая глаз.

— Более чем, — ответила Маргарет. — Документы в полном порядке. Насколько я поняла, на поместье ты не претендуешь, и оно отошло Лилиан, а титул тебе. Но, — она помедлила, — тебя никто не знает. Ты давно не появлялась в обществе. Чтобы попасть к герцогу, тебе нужно, чтобы кто-то из уважаемых людей представил тебя. Поручился за тебя.

— И кто это сделает?

— Я, — сказала Маргарет. — Я — твоя двоюродная бабка, и мое имя в Бельтайне знают. Герцог не откажет мне в просьбе представить мою внучатую племянницу, которая долгие годы жила в Селеции и только сейчас вернулась на родину.

Алисия подняла глаза. Маргарет смотрела на нее с той же хищной цепкостью, что и сегодня утром, когда впервые увидела ее на пороге своего дома.

— Почему вы помогаете мне? — спросила Алисия. — Вы знаете, кто я. Знаете, что за мной охотятся. Если герцог узнает...

— Герцог наверняка уже знает, — перебила Маргарет. — Его люди повсюду. Вопрос не в том, узнает он или нет. Вопрос в том, какую игру мы будем играть. Я стара, Алисия. Мой муж умер, детей у меня нет, и я давно ждала случая, чтобы спросить по счетам. У герцога Монфортского накопились долги перед нашим родом. Возможно, теперь пришла пора их отдать.

— Завтра вечером герцог Монфортский дает бал-маскарад в своем особняке. Приглашены все аристократы Бельтайна и окрестностей. Это событие года, и герцог будет там — принимать гостей, блистать, наслаждаться своей властью.

— И вы хотите, чтобы я пошла туда? — спросила Алисия.

— Я хочу, чтобы мы были там, — поправила Маргарет. — Ты войдешь в его дом под своим настоящим именем. Как баронесса Вэнс, старшая дочь Эдварда Вэнса, наследница всего, что принадлежало вашему роду. Нам надо придумать, как проникнуть в его кабинет, там находится ключ от шкатулки, которую передала тебе Лили. Наверняка, у тебя есть знакомства в кругах тех ловких людей, для которых не существует ни замков, ни законов?

— Я…

— Не желаю знать никаких подробностей, просто реши этот вопрос, дорогая!

Маргарет хлопнула в ладоши, давая понять, что аудиенция окончена. Алисия вышла — на улице ее ждал экипаж де Валькуров.

— В гостиницу «Тихая пристань», — сказала она кучеру.

Вечер опускался на Бельтайн, когда карета остановилась у знакомого крыльца.

Алисия хотела только одного — принять ванну и как следует выспаться — последние дни вымотали ее до предела.

Но в спальне ее ждал необычайно хмурый Джейкоб. В руке он сжимал лист плотной бумаги.

Едва Алисия переступила порог, он взял ее за руку.

— Нам нужно серьезно поговорить, — произнес он.

ГЛАВА 4

Номер гостиницы тонул в полумраке. За окном шумел вечерний Бельтайн — где-то вдалеке лаяли собаки, хлопали ставни, кричали птицы в саду.

Джейкоб стоял у окна, сжимая в руке лист плотной бумаги.

— Что это? — спросила Алисия.

— Письмо, — ответил он. — Принесли сегодня, пока тебя не было.

— От кого?

Джейкоб помолчал. Пальцы его, сжимавшие край листа, побелели.

— От одного священника, — сказал он наконец. — Его зовут отец Бенедетто. Он пишет, что меня разыскивает... мой отец.

Алисия медленно повернулась.

— Твой отец? — переспросила она. — Ты же говорил, он бросил тебя. Что не захотел признавать незаконнорожденного сына.

— Я так думал, — Джейкоб поднял на нее глаза. В свете масляной лампы его лицо казалось высеченным из камня. — Оказывается, он искал меня…

Он протянул ей письмо.

Алисия взяла лист, пробежала глазами строки, написанные изящным, чуть дрожащим почерком:

«Милостивый государь!

Сыновий долг призывает Вас в Селецию. Отец Ваш, граф Лоренцо д’Орсоли, разыскивающий Вас все эти годы, тяжко болен и страстно желает видеть Вас. Я пробуду в Бельтайне до середины июня сего года, в ксенодохии собора Святой Анны.

С молитвою о Вашем здравии, отец Бенедетто».

— Ты знал, что он граф? — тихо спросила Алисия.

— Знал. — Джейкоб встал, подошел к окну, встал рядом с ней. — Мама рассказывала. Но я никогда не верил, что он вспомнит обо мне. Он был знатным, богатым, у него была законная семья, дочь... Зачем ему незаконнорожденный ублюдок?

— Не называй себя так.

— Почему? — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Так меня называли всю жизнь. Настоятель приюта Благой Вести говорил, что я — шлюхино отродье. Что розги очищают душу.

Алисия мягко коснулась его руки, ее пальцы сжали его холодную ладонь.

— Расскажи мне, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Расскажи все. Как ты очутился в приюте?

Джейкоб застыл. Минуты тянулись бесконечно, проваливаясь в тяжелое, вязкое молчание.

Но вдруг его плечи дрогнули. Он заговорил, выталкивая из себя слова с глухой яростью, словно освобождаясь от яда, который долгие годы выжигал его изнутри.

— Мою мать звали Катарина Сфорца. Она была известной оперной певицей. Звездой. Ей аплодировали короли, к ее ногам летели цветы и бриллианты. А потом она встретила моего отца и влюбилась… А через год родился я…

Он замолчал, собираясь с силами.

— Я родился за морем, в красивом палаццо, в Селеции — городе дожей, купцов и нищих. Помню, ребенком я вместе с матерью кормил голубей на площади Святого Антуана… Когда мне было пять, отец графа — мой дед — узнал