нас расстояние. Я не пользовался своим положением в общине, как «любимчик» Асобиста, не потребовал квартиру, но мужчине без семьи полагалось и то меньшее жилье. Я и рад был сменить свой статус на женатого, но та, от которой мурашки по коже, сейчас была лишь легким на общение другом, но крайне сложным человеком, как объект для обожания. Та трагедия, которая произошла с Ингой в шестнадцать лет, никак не хочет оставлять ее и поныне.

- Инга, ты же все понимаешь, я прямо говорю, что меня к тебе тянет! Можно ли бороться против природы? Я, как могу, сопротивляюсь, но я все лишь человек. Ты пришла меня подразнить? – набравшись храбрости, выпалил я, посмотрел пристально на Ингу. Вот только решимости надолго не хватило.

- Да, все я понимаю, но понималка тут не работает, меня тянет к тебе, но я никогда не была по своей воле с мужчиной, не знаю, как это, раньше и не задумывалась, а тут… - грозная воительница, снайпер диверсионной группы смотрела мне прямо в глаза, выжидая ответов на то свое состояние, которое вновь принудило ее прийти ко мне в комнату.

- Инга – ты мая слабость, я не могу просчитать наши отношения, над нами смеются, меня «Ромео» зовут, давай жить вместе, или… - я запнулся, так как более рациональный вариант наших непонятных отношений никак не получалось озвучить.

Перестать общаться казалось невозможным развитием событий.

- Давай! – не отведя от меня своего взгляда глубоких карих глаз, ответила Инга.

Озвученный ответ поверг меня в шоковое состояние. Я уже полгода хожу вокруг да около Инги, еще раньше просто высматривал ее везде и всегда, стараясь не думать, забыть, отвернуть взгляд, но тщетно. Все же мы дети природы и когда человечество уменьшилось больше чем на девяносто процентов, желание продолжать род обострилось, ну или я раньше не был по-настоящему влюблен.

- Можно я сегодня у тебя останусь, только я все сама, Стас, сама, пожалуйста, - сказала Инга и встала с кресла.

Девушка начала раздеваться. Сперва это было грациозно и завораживающе, однако грозная воительница с позывным Афина, недоступная фурия и истинная валькирия, так разволновалась, что потерялась в замках и шнурках. Ее попытки хоть как-то эффектно развязать берцы закончились неудачей и тугим узлом.

- Инга, все, все, - рассмеялся я и резко запнулся, ожидая обиженной реакции, но девушка, осознав комичность ситуации сама рассмеялась.

- Есть выпить? – спросила девушка.

- Ты же знаешь, что завтра выход и я, насколько обещал Видок, в твоей группе, но если командир говорит выпить… - последнее слово я проговорил протяжно.

- Нет, не нужно, просто помоги раздеться, и заведи будильник на три. Выход в четыре, нужно хоть немного поспать, - произнесла девушка, подойдя в плотную ко мне и выставляя правовую ногу вперед – именно ту, где был ботинок, так нежелающий сниматься.

Я улыбнулся своим мыслям, ведь на часах было только два часа дня.

Вопреки всем ожиданиям на долгую негу любви, страсть и соприкосновение с блаженством продлились лишь два часа, так как нас потревожили. Но это были два часа истинного всплеска той магии, которая присутствовала во все времена существования человечества, магии, что позволила выжить, создавать и созидать и эта магия дала сбой только один раз, на минуту, на мгновенье, но именно этот сбой сделал возможным кому-то нажать кнопку уничтожения мира. Но мы построим новый, сегодня я понял окончательно, что построим.

Побеспокоил нас Кузьмич – кладовщик и, по сути, основной исполнитель Ивана Егоровича – главного по снабжению.

- Ты че такой взмыленный и счастливый. Че, все же нашел бабу, ну слава те, а то все уже ставки делают да споры ведут. Бабы баяли, что вообще у нас тута этот, ну пида…гомосексуал первый образовывается, - произнес Кузьмич и впялился на мою «зазнобу», прикрывшуюся одеялом. Почесывая бороду, с хитрым прищуром он обратился уже к лежащей на кровати под одеялом девушке. – Инга, дочка, рад за тебя.

Вот и дал бы в морду за сравнение с этим «пид...», в смысле представителем меньшинств, но простодушное лицо седобородого приземистого мужика явно не говорило о том, что он имел целью обидеть, оскорбить, просто пересказал популярные в народе сплетни.

Кузьмич был очень хозяйственным мужиком, но каким-то немного дремучим. Может потому, что ему уже было за семьдесят лет, или, что за всю жизнь из своего села он выезжал только в армию на срочную службу, да за невестой в соседнюю деревню. Оказывается, были и такие места. При этом его некая прямолинейность в сегодняшней обстановке по-особому ценилась. А то, что называли дремучестью, оказалось кладезю разума, многовековой истинно народной мудростью. Хозяйственность же и бережливое отношение к вещам привлекло внимание главного интенданта, прозванного бойцами «Жлобом». С Кузьмичом мог поспорить и испросить совета даже дипломированный аграрий Сан Саныч, некоторые ремесленники не чурались пообщаться о своем ремесле со стариком.

- Ты, Кузьмич, все же осторожнее в словах, - с улыбкой сказал я и жестом пригласил гостя в комнату.

Кузьмич пришел ко мне уже после разговора с Видоком, который развел бурную деятельность, пока я тут…

Смог-таки глава воинства нашего убедить пожилого кладовщика выдать сверх того, что причитается по регламенту от Жлоба, в том числе и коптеры. Принесет Кузьмич все впритык ко времени боевого выхода, нарушая правила.

Наш предметный разговор с кладовщиком занял всего-то пару минут, но пришлось еще чуть ли ни полчаса убеждать Кузьмича, что все будет хорошо, и в сохранности доставлено обратно. Видимо, опасался стареющий мужчина оказаться не у дел, если его выгонит с должности Жлоб. А главного по обеспечению придется менять, если, а вернее когда, арестуем нынешнего главу поселения. Как ни пытается Жлоб постоянно на публике спорить с Замом, его полностью устраивает такое руководство и он готов стать на защиту безынициативного нынешнего главы общины. В мутной водичке слабой власти проще жирных карасей ловить. Но об этих моих размышлениях Кузьмичу знать не стоит.

- Тебя не беспокоит, что ты будешь в моем подчинении на выходе? – спросила Инга, как только Кузьмич, довольный подаренными ему трем пачкам галет вышел за дверь.

- Во-первых, я уже и так раб и верный слуга твоих глаз… - начал было я высокопарную многоуровневую тираду, но был перебит Ингой.

- Ой, глаз ли? – смеясь над собственными мыслями, ответила девушка, потом резко перестала смеяться и серьезно уже посмотрела на меня. – Спасибо тебе, Стас. Мне не было