только территорией завода на окраине города. Тогда этот процесс казался оправданным, так как еженедельно поселение пополнялось до полусотни новых членов общины и жить, пусть на территории некогда большого предприятия, уже было сложно. Пополнения были постоянным процессом, то разрозненные городские банды решали одуматься и начать строить новой мир, а не продолжать его разрушать, то беглецы из других поселений искали у нас мира и созидания, много было и бывших рабов из «империи» - главный наш источник информации о потенциальном противнике. Но сейчас ситуация изменилась и потеря уже сотни переселенцев, исчезновение двух крупных караванов с товарами, обрушил имидж общины. Да и очевидным стало, что наступает кризис правления, оказалось, что многое держалось на личном авторитете Асобиста, который умел работать с людьми.

- Как-то все мутно, Стасик, - после пятиминутной прогулки в тишине, произнес Видок.

- Я же просил тебя не называть меня «Стасиком», почему не по позывному, ты же всех только так называешь? Вот интересно, а какой позывной у твоей Ангелины? – немного обидчиво проговорил я. Вот не люблю фамильярности, перестал любить после катастрофы.

- Аналитик, мог бы и догадаться, что ее позывной Ангел, - немного смущенно ответил Видок.

- Это постельный позывной, а кухонный, уборочный, постирочный… - начал было я, и понял, что немного перегнул палку. Видок остановился и зло посмотрел на меня.

- Не нарывайся, Стас. Ты мне друг, но за Ангелину и тебя научу культуре общения, - насупился боец.

- Понял я, но как отучить от «Стасика»? - я состроил брезгливую рожицу. – Ну, не прирослись ко мне позывные, так можно звать Стас, раз до Станислава Сергеевича не дорос.

- Я предлагал позывной «СС», но ты за него сразу в драку лез, даже на спецов, - Видок развел руками, жестом указывая, что сделал все что мог.

Я промолчал, понятно же, что такая кличка не может подойти никакому здравомыслящему человеку.

Мы шли, осматриваясь по сторонам, ожидая любых опасностей и эксцессов. Жизнь уже научила всегда быть осторожными. Даже наличие охраны из десятка обученных солдат не позволяло расслабляться. Несмотря на то, что Подольский район считался самым безопасным местом в городе, так как являл собой малую особо охраняемую зону, когда сразу четыре группы постоянно находились в патрулях, случиться могло многое. К примеру, собаки, которые сбивались в стаи и становились крайне опасными и умными охотниками за прямоходящим мясом или любые другие хищники, которые при почти полном отсутствии людей любили захаживать в города, да так, что порой именно городские патрули за неделю могли принести больше мяса тех же кабанов или даже медведей, чем отдельная охотничья артель. Был даже случай, что двоих патрульных загрыз тигр. И как смог этот теплолюбивый хищник, некогда живший в зоопарке, выжить в те два года мерзлоты после катастрофы, представить не могу. Эта хитрая кошка все еще охотится в условиях городской застройки, пусть и опасается в наш район заходить, умный зверь.

В целом же наша община уже практически контролировала город. Большинство банд, если и не присоединились, то заключили с нами союзы, наши два-три патруля ежедневно прочесывали рандомно районы города, постоянно отлавливая падальщиков и каннибалов – не все смогли пристроиться к жизни в таких условиях.

Внутри общины были свои негодяи, немало людей были выгнаны и из поселений – кого за тяжкие преступления, кто наотрез отказывался работать, только требуя еды и развлечений, много эпизодов было связано с воровством. Этот мир пропитан прагматизмом и даже цинизмом – не полезен для нарождающегося общества – погибай. Не было жалости, как и правозащитников и им подобных, люди испытали ужас и находились на краю. Поэтому большинство выживших все же ценило место под охраной и с пищей, за что приходилось работать без профсоюзов и путевок на море. Как показал пример «империи» многие даже смирялись с положением раба, только чтобы иметь хоть минимум еды и одежды.

- Вот скажи мне, Стас, почему ты не захотел стать главой общины? – неожиданно, молчание прервал Видок.

Я даже потянулся к своему «стечкину» - привычка при всех неожиданностях вначале привести в боевой режим оружие, а уже потом осмысливать нужно ли его применять.

- Мы уже говорили, мою кандидатуру многие не поддерживали. Даже твои командиры не все серьезно относятся ко мне, не то, что с пиететом. Не заслужил, - я махнул рукой, как будто прогоняя назойливую муху. Впрочем, недалеко и вправду пролетала большая муха. Проводя взглядом отъевшееся насекомое, я продолжил. – Вот, кстати, некоторые в отношении меня даже используют позывной «Ромео», правда за глаза, так как таким говорунам и нос сломаю. Так что авторитета нужно поднабрать.

- Ты не прав, Стас, все знают, что ты участвовал в разработке планов развития общины, Асобист часто прибегал к твоей помощи, даже твоей была стратегия, которая помогла нам выжить в мясорубке с Полковником, спортсменами, зеками. Мы смогли пройти по краю и стать-таки главной силой в городе. После убийства Асобиста, ты должен был стать главой и силовой блок тебя бы поддержал и ТриА со своими крестьянами и ремесленниками. Ты же видишь, что мы начинаем проигрывать! Да я сам замочу Зама, если ты станешь главой, - выпалил Видок, а я в это время наблюдал реакцию наших охранников, которые хоть и старались не показывать своей заинтересованности в нашем разговоре, но эмоции все же проявляли, вот только ни нотки осуждения слов Видока не было и в помине.

- А что за кличку эту, Ромео? Ты бы поговорил, чтобы не доводили до греха, ведь пристрелю кого нахрен, сам ругаться станешь, - решил я спрыгнуть с темы, которую Видок не устает поднимать, при этом прекрасно зная все мои аргументы против.

- А ты когда уже оприходуешь Афину? И девка измаялась, всех женихов отваживает, и ты не телишься, - усмехнулся Видок.

- Я предпочитаю звать ее Ингой, - покраснев, неуверенно ответил я.

- Не ну греческую богиню лучше того этого, чем просто Ингу, - рассмеялся боец. Все же юмор армейский всегда жесткий.

Я ничего не ответил, показывая своим поведением, что не его это дело когда и как. Однако, в целом, согласился с другом.

Странное дело началось со всеми выжившими после катастрофы в области, так сказать, межполовых взаимоотношений. Прежде всего, в общине нет ни одного или одной любительниц однополой любви. Во-вторых, или все же в первую очередь, все как с ума сошли на почве секса, ночью спать не дают и