— Что ты, Марина! Останься, я постараюсь кое-что продать, и мы протянем, месяц-другой…

— Надоело мне все это! Я выходила замуж за мужчину, за офицера, который должен был кормить семью, а не за хлюпика, сидящего на шее своей матери!

Вечером, после неудачного поиска работы, вернулся сын, расстроился. Надежда Ивановна успокоила его и предложила заняться торговлей парфюмерными товарами.

— А где взять денег на «раскрутку»? — задумчиво спросил сын. У нас, кроме двухкомнатной квартиры, ничего нет…

— Я займу деньги в банке под залог квартиры…

— А если ничего не получится с коммерцией, и я не смогу их вернуть с процентами, что будем делать, мама?

— Не знаю, сынок…, — ответила Надежда Ивановна. — Но я не допущу, чтобы из-за нищеты распалась твоя семья!

Вскоре Надежда Ивановна оформила документы и получила ссуду в коммерческом банке. Они открыли небольшой островок парфюмерных товаров в продовольственном магазине. Надежда Ивановна стала за прилавок, а Владимир еженедельно снабжал ее товаром, стараясь покупать его подешевле. Почти год они занимались бизнесом, выплачивали ссуду с процентами, платили за аренду непомерные налоги и дань рзкетирам. Оставшейся прибыли едва хватало на скромное существование.

Наконец, Владимир уехал в Саратов за своей семьей. Марина встретила его неласково: «За прилавком я еще не стояла! — возмутилась она. — Вы с матерью начали этот копеечный бизнес, вот и продолжайте, чтобы я получала приличные алименты на сына!»

— Марина, мама устала и болеет часто, ей нужно помочь, — уговаривал Владимир. Вспомни, ты же сама когда-то хотела заняться бизнесом.

В разговор вмешался отец Марины. «Собирайся дочь и езжай с мужем», — строго заявил отставной полковник.

— Папа, а если он разорится?..

— Вот помоги им, чтобы не разорились.

Владимир привез семью в Ростов.

Марина встала за прилавок. Предлагая товар клиентам, она сама выбирала и рекомендовала каждому подходящую расцветку помады и питательный крем для кожи. Профессия врача пригодилась в торговле парфюмерией.

Дела пошли хорошо, прибыль удвоилась, открыли второй «островок» в другом магазине. Наняли продавцов, которые освободили Марину от ежедневного утомительного труда.

Вот только отношения между свекровью и невесткой становились все хуже. Марина была убеждена, что нельзя доверять воспитание ребенка Надежде Ивановне: у нее сердечная болезнь, она стала вспыльчивой и раздражительной.

Мальчика отдали в престижный детский сад с недельным содержанием. Пожилая женщина была очень обижена, что ее фактически разлучили с внуком.

Однажды она сказала невестке: «Если уж оставляете меня целый день одну, живите отдельно. Денег на покупку квартиры у вас хватит».

— А вы деньги в чужих карманах не считайте. Все, чего мы добились с Володей, — это моя заслуга! Если бы я тогда не уехала с сыном к отцу, то ничего этого не было.

— Придет время, и твой сын поступит с тобой так, как ты ко мне отнеслась…, — сказала Надежда Ивановна, и легла на кровать.

Марина взяла ребенка и повела его на прогулку. Вечером из Москвы с товаром вернулся Владимир. Марина встретила его на улице, и они вместе вошли в квартиру. Сын подошел к кровати матери, хотел разбудить ее, но с ужасом увидел, что она скончалась.

— Почему она умерла? — спросил Владимир. — Почему ты не вызвала скорую помощь?

— Надежда Ивановна давно болела… Рано или поздно это должно было случиться… — спокойно сказала Марина.

Надежду Ивановну похоронили на городском кладбище, не пригласив подруг и знакомых. Через шесть месяцев Владимир вошел в право наследства и поныне живет в этой квартире. Уже прошло два года, а на могиле Надежды Ивановны никто так и не побывал. Даже элементарную табличку с фамилией кто-то затоптал в землю.

А бизнесмен Владимир и Марина процветают! Поменяли в квартире мебель, построили рядом с домом гараж, скоро купят автомобиль.

Благодетель

В одном из гастрономов на Большой Садовой, принадлежащих акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью, ежедневно выстраивается очередь любителей колбасных изделий. Занял место в этой очереди и я, не страдающий плохим аппетитом, но ограниченный покупательскими возможностями.

За прилавком колбасного отдела — очень милая молодая дама. Обслуживает она покупателей чрезвычайно вежливо и обходительно. Уж и не знаю, что со мной в последнее время происходит, но моя покупательная способность стала зависеть от внешности продавца.

Очередь двигалась довольно быстро. Смотрю, а к прилавку подходит средних лет мужчина, телосложением напоминающий артиста Вячеслава Невинного, в спортивном костюме, кроссовках «адидас», с большущей сумкой в руках. Аккуратно растолкав стоявших впереди, он протиснулся к прилавку и, улыбнувшись, произнес:

— Здравствуй, рыбонька! Давненько я у вас не был… Ну как, нравится мой товар?

Продавщица слегка растерялась, но тоже улыбнулась, хоть и несколько натянуто, но ничего не сказала.

— Хорошо идет мой товар? — продолжал допытываться незнакомец.

— Как видите, очередь стоит, — ответила продавщица, поглядывая на «циферблат» весов.

— Господа, вам нравится наша колбасная продукция?

— Нравится-то нравится, только очень дорогая она, ваша продукция, господин-товарищ, — недовольно прошамкала стоящая возле прилавка старушка.

— Ничего, мамаша! Сейчас я куплю несколько кило колбасы и раздам всем пенсионерам, что здесь стоят, — заявил благодетельный мужчина и вновь обратился к продавщице: Значит, так, рыбонька, отвесь мне три кило «любительской», два — сервелата, три «домашней»…

— Но у меня очередь… — неуверенно возразила продавщица.

— Рыбонька, я же для стариков колбасу покупаю, что ж они ради этого не подождут?! Взвешивай! — мужчина раскрыл сумку.

— Молодой человек, если вы такой добрый, не проще ли было привезти колбасу прямо с вашего завода и раздать нуждающимся? — спросил пожилой человек в потертой одежде и старомодном пенсне.

— Нельзя, папаша, тащить с производства, это вам не при Советской власти! За все нужно платить и покупать там, где товар продается, — назидательно ответил филантроп, укладывая свертки в сумку.

Очередь следила за ним, словно завороженная.

— Сколько с меня, рыбонька моя золотая? — с очаровательной улыбкой спросил благодетель.

— Двести пятьдесят… — так же обаятельно улыбнулась продавщица.

Достав из кармана пачку денег, он отсчитал пять крупных купюр и положил их на тарелку весов.

— А где делить-то будем колбасу, родимый ты наш? — спросила старушка, стоявшая в самом конце очереди.

— Приходите, господа, ко мне домой, там все и получите, — с серьезным, невозмутимым видом отвечал наглец и спокойно вышел из гастронома.

Очередь подавленно молчала. Кто-то тяжело вздохнул. И я, вместе со всеми, продолжал стоять за колбасой в этом магазине, принадлежащем акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью перед покупателями…

Кто заказал гроб с «музыкой»?

Недавно я услышал по радио «Эхо Ростова» о новых видах похоронных услуг, которые предлагает отдел коммунального хозяйства при Администрации города.