свободу действий, натянувшись до предела. Острые белые клыки отчетливо виднеются, когда он приподнимает свою верхнюю губу, впиваясь в меня злобным взглядом удивительно ярких голубых глаз. Да-да-да, здесь царит полумрак, а у него глаза, как фонарики, прямо светятся, как и цепи, на которых он висит!

- Надо же! - истерично хмыкаю, часто моргая, не веря в происходящее. Я точно сошла с ума! И это все нарисовало мое больное воображение!

После моих слов свет в нашей камере, как по волшебству, загорается. Нас явно заметили, и возможно, наблюдают. Извращенцы и придурки!

А мне уже на все плевать!

Божечки мои! Сглатываю вмиг ставшую вязкой слюну. Этот рейн безумно хорош! Настолько, что захватывает дух! У него абсолютно белые и довольно длинные для мужика волосы, достающие до плеч, местами измазанные кровью и слипшиеся. Размашистые брови чуть темнее волос, светло русые, подергиваются в изумлении. Глубоко посаженные яркие голубые глаза с вертикальным зрачком и длинными густыми ресницами щурятся и сверлят меня недоверчивым взглядом. Нос прямой, а на переносице небольшая ссадина. Его ноздри широко раздуваются при каждом вдохе, как будто он в ярости. Или просто в бешенстве. Или и то и другое вместе взятое. Глубокая выемка носогубной складки красиво очерчивает неприлично пухлые для мужчины губы, которые тут же сжались в тонкую линию. Высокие скулы и волевой подбородок покрывает светлая щетина, заканчивая образ этого греховного брутала-мачо. Почти что обычный человек. Только слишком идеальный, не смотря на все его раны. Этакий мужчина-бог, если бы не его глаза, клыки и уши, заостренные верхушки которых видны в волосах у самых висков. Весь его вид делает его просто невероятным, это и отличает его от нашего вида. Он – инопланетянин. Самый настоящий нечеловек!

Никогда бы не подумала, что длинноволосый мужчина-альбинос может быть настолько сексуальным, даже не прилагая к этому абсолютно никаких усилий. От него приятно пахнет. Чем-то легким, мускусно-древесным, ненавязчивым. Но аромат его тела перемешан с терпким, тяжелым запахом крови. Даже последнее не перекрывает ощущение томящего все мое нутро послевкусия.

Рейн скован только по рукам. Он, как будто на распятье и кажется беззащитным, беспомощным. Сердце сжимается от нужды помочь ему. Ужасно видеть подобное! У него гладкая бронзовая кожа, как после загара. Его накачанное тело кажется еще крупнее, чем когда я трогала его. Он поджарый, что видны все выпуклости мышц, и много заживших зарубцованных длинных полосок по всему торсу. Какие-то из них имеют розоватый цвет, намекая на то, что кожа на них срослась еще совсем недавно. Какие-то блеклый, почти что белый – определенно давнишние шрамы. А ведь я даже не почувствовала их, когда проводила по ним своими ладонями. Кожа до сих пор горит и покалывает на моих руках от жара его тела и непонятного ощущения электрических импульсов. А мое возбуждение совсем не проходит, даже наоборот. И это пугает. Как можно чувствовать подобное к раненому и измученному человеку? Это ведь ненормально! Ему ведь нужна помощь!

Надо было сразу спрятаться, вжаться в самый дальний угол этой комнатки от него! Но бежать некуда. Эта камера три на три, не больше. Бетонная и холодная.

А мужчина издает странный звук сквозь стиснутые губы, очень похожий на то самое пресловутое шипение гадюки и трескотню мексиканских кастаньет. Так это он и был! Это именно он и шипел и издавал этот самый стрекот!

Ух, змий искуситель!

Глаза его сужаются, зрачок вытягивается еще уже, превращаясь в тонкую вертикальную линию, когда он оглядывает меня с ног до головы и снова ведет носом, пытаясь что-то уловить. Я вижу, как его ноздри трепещут. Он определенно нюхает меня, что странно. Кажется, что его взгляд вспыхивает на мгновение, а губы кривятся в какой-то странной едкой ухмылке, от которой кровь стынет в жилах, поднимая уголок его красиво очерченного рта. Теперь у меня ощущение, будто бы добыча – это я. Будто это на меня идет охота, а тот, кто на цепях – хищник, лютый и голодный дикий зверь. Снова шипение и изо рта всего лишь на мгновение показывается его раздвоенный язык, как у самой настоящей змеи! Блин-блинский!

Быстрое движение и меня хватают длинными пальцами левой руки прямо за шею, приподнимая. Держусь обеими руками за предплечье рейна, стоя на мысочках, боюсь пошевелиться.

Впору завизжать, заорать и бежать прочь, проломив стену! Но бежать некуда, а визжать почему-то не выходит. Все звуки застряли в сдавливающейся глотке. Я в ловушке. С опасным существом, который может меня просто разорвать надвое. Рейн будто просто держит меня, как марионетку, а я как на поводке следую за его движениями. Он шипит сильнее, пугает и тянет еще выше. А мне и так страшно, что мои глазюки явно уже вылезли из орбит. Его длинные пальцы сжимают мое горло сильнее, но мне не больно. Я вытягиваюсь стрункой, стоя только на больших пальцах, как балерина, боясь шевельнуться. Мужчина сгибает руку в локте, притягивая меня ближе к себе, и тянет носом у моей щеки. Он почти касается ее своей кожей. И это очень странно. Он прикрывает глаза, а я снова вижу его раздвоенный язык, что выскочил всего лишь на мгновение между его плотно сжатых губ.

- Тебе лучше отойти от меня! И как можно дальше! – слышу приятный голос с хрипотцой. – Иначе, пожалеешь!

Я часто моргаю, ничего не понимая, а он разжимает свои пальцы, освобождая меня. Оседаю на пол и хватаюсь за шею, начиная глупо кашлять. Больше для вида, почему-то. Актрисулька, блин. А что такого? Просто прикинулась жертвой, чтобы больше неповадно было хватать меня за глотку!

Он рычит, а я в испуге делаю шаг назад. Рейн, не без усилий, конечно, но все же сводит руки вместе, натянув светящуюся нить у стены до предела. Его бицепсы надулись, становясь еще больше. Ну и ручища! Там один кулак с мою голову! Ладно, преувеличиваю немножко, почти что с голову. Невероятно, но как этот волосок может сдерживать такого гиганта?!

- Не злись, я просто хотела тебе помочь! – вытягиваю руки вперед, показывая на его раны, но все также отхожу дальше, касаясь противоположной шершавой стены спиной. Холод бетона немножко остужает мой пыл. А этот бугай снова ведет носом и щурится.

- Тебя чем-то накачали и прислали спариться со мной!? – то ли спрашивает, то ли утверждает он. - Но я не делаю этого с людьми, - хмыкает мужик. – Это скотоложство не достойно рейна Великого дома нагов!

- Что? Я