рассматривает меня, оладушки и пытается принять решение, какое не позволило бы мне почувствовать победу и остаться здесь на правах хотя бы экономки, и в то же время позволило бы ему отведать моих замечательных, ароматных оладушек.

Напряжённую тишину нарушил настойчивый вопль кота, требующий добавки хотя бы чего-то, хоть сметаны, хоть оладий, только бы дали…

— Вы всего полдня в имении и уже испортили кота. Он теперь орёт, словно имеет здесь права…

— Март! Ну так что, перемирие, пока ваши полицаи не приедут?

— Они приедут после распутицы, и это очень огорчает.

— Разве? Я шуметь не намерена, время от времени буду вас угощать чем-то вкусным, не требуя общения. Но выяснить, при каких условиях вы получили документы на дом, я бы хотела. Просто, чтобы понять, от чего отталкиваться в нашем вопросе.

— Вопроса никакого нет. У меня есть купчая, я заплатил огромную сумму, вашему мужу, нотариус все документы проверил…

— Да, но настоящий ли был нотариус? Хорошо, сейчас мы эти данные проверить не сможем. Посему предлагаю пока оставить всё как есть и не доводить до скандала, чтобы после разрешить конфликт по закону и без полиции и дела о душегубстве.

— Вы меня отравить намереваетесь?

— Почему я, у меня пока по отношению к вам агрессии нет, а вот у вас…

Чайник закипел и не дал мне сказать что-то едкое в адрес соперника.

Мы слегка дёргано, чтобы не задеть друг друга, начали суету у печки. Хозяин с чего-то решил, что я не смогу заварить чай так, как надо.

— А как вас зовут? А то как-то нехорошо, общаемся, оладьи вот есть вместе будем, а я вашего имени не знаю.

— Керн Фёдор Григорьевич, буду признателен, если вы поделитесь оладьями.

Я с великим трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Кот Матроскин и дядя Фёдор. Шарика не хватает и почтальона Печкина. Поджала губы, утрамбовало в себе смех и щедро, аккуратно подцепляя вилочкой, наложила горочку пышной сдобы на отдельную тарелку. Он сам в плошку из крынки переложил густой сметаны, всё собрал на деревянный поднос и поблагодарив, сбежал к себе, я лишь успела крикнуть:

— Приятного аппетита, — и потом уже коту тихо. — Он явный мизантроп, но за оладушки даже мизантропы становятся чуточку милыми. Но, какой бы это ни был мир, мужчины везде одинаковые, принципы у него, видите ли, фа-фа-ля-ля, но стоит проголодаться, так готов продаться за оладушки! Ничего, приручим, сделаем из него человека, правда же, Василий Котофеевич?

— Мя-я-я-я-яу! Му-у-ур-р-р! — ответил продажный кот и снова принялся тереться мордочкой о мой подол. Одного я уже переманила на свою сторону. Мефодий и вовсе не против моего появления, осталось уломать дядю Фёдора.

Но потом я вдруг поняла, уломать? И что? Он утверждает, что купил это поместье, Верочка о сделке ни сном ни духом, так получается деньги на том счёте, что я вспомнила во время транса, принадлежат не этим прохиндеям, а мне?

— Вот чёрт! Это теперь мне надо адвокатов нанимать и поспешно? А как? И как доказать-то? Они поди уж всё растранжирили…

Совершенно никаких мыслей, кроме одной, пора поговорить с Керном начистоту. Но если я признаю, что дом продан, он меня выставит, а с теми гадами, я могу потом годами судиться, и без денег вряд ли выиграю.

Смотрю на довольную, круглую морду кота и понимаю, что просто так мне из этого дела не выпутаться.

Для начала решила послушать, что скажет тот нотариус, который проводил сделку, так у меня появятся хоть какие-то юридически обоснованные данные. А потом уже решать проблемы по мере их поступления…

И первая проблема — деньги. Хорошо, если они есть, хоть немного. Но плохо то, что они всегда заканчиваются, придётся изобрести способ, как их зарабатывать.

Глава 5

Пустые хлопоты

После плотного полдника поставила таз с водой на печь, чтобы помыть посуду, потом подумала и решила ещё и в большой кастрюле нагреть, надо бы смыть и с себя дорожную грязь. Замечаю за собой, что стараюсь не звякнуть лишний раз, прям как мышка, и всё под чутким взглядом кота Василия, сидит на лавочке и головой водит туда-сюда за моими телодвижениями, всё надеется на что-то вкусненькое.

Пришлось накрыть крышкой тазик с оставшимися оладьями, с этой серой наглой морды станется и с печи утащить вкусняшку.

Фёдор Григорьевич не спешит возвращать тарелку и кружку, а я не хочу лишний раз с ним устраивать стычку на пустом месте. Посему решаю первым делом, всё же перетряхнуть вещи Верочки, и потом найти для себя комнату с нормальной кроватью. А уж после всего этого, заняться своей личной гигиеной.

Наметив «прожекты» на ближайшие пару часов, поспешила к себе в маленькую гостиную, осторожно вытащила все вещи из саквояжей, всё старьё, но есть пара довольно приличных комплектов белья, какие непременно нужно постирать и просушить на улице, тогда затхлый запах уйдёт. Остальное бы тоже надо постирать, но не могу я носить старое, хоть убейте. Как только подсохнет дорога, проеду в небольшой городок, о котором говорил кучер, всего-то вёрст пять — семь от перекрёстка и куплю себе приличные вещи.

Рассуждаю, ну такая деловая, словно у меня есть чековая книжка, счёт или безлимитная карта.

В первой сумке ничего, во второй тоже.

— Так, и куда она успела спрятать свой ридикюль, ведь помню его, тоже старенький, на длинной ручке? Был же…

Осматриваю комнату и вдруг поняла.

Под подушкой на диване она легла спать и положила самое ценное под голову.

— А вот и ридикюль, а вот и документы, слава Богу целые, а вот и скрутка с купюрами.

Развязала верёвочку, раскрутила деньги, пересчитала, оказалось, почти сто рублей. Сначала появилось неприятное чувство стыда, словно я ворую у девочки, потом вспомнила, что мы с ней при каких-то странных обстоятельствах стали одним целым, и вроде как я сейчас свои кровные пересчитываю. Скорее всего, она их копила все года три замужества, отказывая себе во всём, и именно с одной целью — вернуться в деревеньку.

— Уф, слава богу, уже хоть что-то!

Снова убираю деньги в сумочку. И ещё раз рассматриваю личные документы. Карточка, как наш паспорт, но без фотографии. Метрика и данные о крещении, плотный конверт, в котором довольно старый тоненький лист, исписанный печатными буквами, и тремя официальными печатями. Городской управы, нотариуса и