Только что на этом канале размещать-то? Ничего в голову не приходит. Может, скрытые съёмки самых нелепых ответов на уроке? Или стримить Хоттабыча в ярости? Нет, всё не то… За выходные надо что-то обязательно придумать.

Сметанкина тоже подписалась на канал школьных ужасов. Сегодня она сделала с Петькой селфи. И потом долго колдовала над фоткой, водя пальцами по экрану телефона.

Чёрная-чёрная зависть…

22 февраля 2020

Целый день мы с Ромычем думали. Родители несколько раз заглядывали в мою комнату, но, увидев, что мы вовсе даже не на планшете играем, а что-то серьёзно обсуждаем, записывая на листке бумаги, тихонько уходили, аккуратно прикрывая дверь за собой. Мама потом даже блинчиков испекла, угостила нас. Позаботилась…

Но мы так ничего и не придумали. Всякий мутный бред только в голову приходит.

А тем временем количество подписавшихся на «Школьные ужасы» уже приблизилось к тысяче.

23 февраля 2020

Воскресенье. Праздничный день. И завтра тоже выходной. Родители подарили мне отличные беспроводные наушники. Мама приготовила вкусный обед. Казалось бы — живи и радуйся! Но я не могу…

Потому что у Петьки уже полторы тысячи подписчиков! В том числе добавилась Чёрная Бомба с сотней весёлых финских школьников. Свой канал он переименовал, и полное название теперь выглядит так: «ШОК! Вся правда о школе, которую запрещено рассказывать!»

Прямо кусок в горло не лезет.

Написал Ромычу, чтобы он активизировал мозги и придумал уже наконец какую-нибудь супер идею для нашего канала. А тот в ответ прислал стикер «Я в шоке». Потом пояснил: оказывается, родители ему сегодня сказали, что в их семье снова ожидается пополнение. Ещё не скоро, ближе к осени.

Но ведь его мелкая сестра Ирка и так берегов не видит. Едва научившись говорить, она сразу хозяйственно заняла половину Ромычевой комнаты и принялась за жёсткое воспитание старшего брата, не признавая никаких компромиссов.

А если у них в семье ещё одна такая же вредина появится, куда Ромычу деваться-то? Разве что ко мне переезжать.

25 февраля 2020

Ну и денёк вчера выдался… Сейчас расскажу всё по порядку. Тем более что времени у меня теперь предостаточно.

Идея у Ромыча оказалась простая: он решил, что если ничего не придумывается, то нужно отвлечься. Но дальнейший вывод он сделал довольно дурацкий — предложил мне дойти до садоводства и насобирать черноплодной рябины. Он где-то слышал, что перезимовавшие ягоды, повисевшие на ветвях во время морозов, становятся очень сладкими и вкусными. А я зачем-то с ним согласился.

Садоводство находится неподалёку. Буквально пару километров пройти по тропинке. Сначала за гаражами, потом мимо каких-то кирпичных развалин… Затем по мостику через широкий ручей, бурая торфяная вода в котором почти никогда не замерзает. Снега за зиму выпало много, но тропинка натоптана, так что идти не проблема. А вот в садоводстве дороги никто не чистил с начала зимы. Только редкие бороздки, протоптанные самыми упёртыми садоводами, показывали, что изредка здесь кто-то бывает.

Ромыч шагал с довольным видом, энергично размахивая руками. Здесь неподалёку их летний домик, так что места ему знакомы.

— Ага, вон там, нашёл! — Мой друг запеленговал могучие кусты черноплодки и двинулся к ним, погружаясь в сугроб. — Это участок нашей соседки, тёти Любы, она точно будет не против.

Я даже и не думал, что за зиму СТОЛЬКО снега навалило. В городских условиях это как-то незаметно, а здесь я почти по пояс в сугроб ушёл. Причём снег был слоистый, словно мой любимый торт «Наполеон». Оттепели и снегопады: всё здесь сохранилось слой за слоем. И вот этот снежный торт мы сейчас взламывали, словно могучие корабли-ледоколы, оставляя за собой широкий рыхлый след.

Добрались, надёргали с кустов ягод. Поели. Ну, что сказать — немного сладковато, конечно. Но точно не тот вкус, что я ожидал. Хотя, в целом, есть можно. Особенно приятно, когда промороженные ягоды тают во рту, словно фруктовый лёд. А вот Ромыч за обе щеки уплетал, даже губы чёрные-чёрные от сока стали.

Дождавшись, пока он передвинется поближе к могучей ёлке, растущей рядом, я изо всех сил дёрнул за ветку, отчего моего друга почти по уши завалило снежной шапкой, грохнувшейся сверху. Пока Ромыч вылезал из сугроба и протирал глаза, дико ругаясь, я с хохотом уже удирал подальше. Вслед мне полетели снежки и проклятия.

Потом мы орали, бегали, кидались снегом, шишками и всем прочим, что под руку попадалось. Сначала обстреливали друг друга, а потом докопались до огородного пугала, одиноко торчащего посреди какого-то участка. Впрочем, пугалу было всё равно.

Стало уже смеркаться, когда мы решили двинуть домой. И тут Ромыч схватил меня за руку:

— Стой! Смотри! Там собаки!

И он был прав… В целом, я ничего не имею против собак. Когда-то я даже хотел иметь щенка, и изредка вяло просил родителей подарить его мне. Но встреча со стаей злых, голодных, одичавших собак посреди пустующего зимнего садоводства! Нет, это в мои жизненные планы точно не входило.

— Бежим скорее! — Ромыч потянул меня за рукав и сразу же бросился по одной из тропинок в сторону.

Не теряя ни мгновения, я устремился за ним. Тут же раздался заливистый лай. Обернувшись, я увидел не меньше пяти собак, уверенно направляющихся вслед за нами — сначала не очень резво, а потом всё быстрее и быстрее.

Мы куда-то мчались. Я просто бежал за Ромы-чем, и мне очень не нравилось ощущать, как на мою незащищённую спину смотрят злые глаза. Много злых и голодных глаз.

В голове мыслей мало: «Только бы не упасть! Только бы не упасть!.. А куда мы бежим-то?..»

Хорошо, что Ромыч знает эти места. А может быть, нам просто повезло. В общем, мы выбежали к последнему участку. Наверное, его хозяева только-только недавно начали обустраиваться.

Забора со стороны улицы ещё не было, а на дальнем краю стояла небольшая деревянная бытовка-вагончик. К ней были прислонены какие-то доски и прочий хозяйственный хлам. Вскарабкавшись на крышу вагончика, мы свалились, тяжело дыша и обливаясь по́том. Я толком ничего не соображал. В ушах гудело. Сердце стучало, словно соседский молоток по воскресеньям. Мы просто