здесь не так. Это не может быть совпадением. Зак не удивился, увидев меня, так почему же он пришёл сюда работать? И почему у него вымышленное имя?

— Наш садовник? — Спросила я.

Папа, должно быть, неправильно истолковал моё замешательство, потому что сказал:

— Ему всего двадцать три, но у него уже внушительное резюме.

Я удивлённо посмотрела на Зака.

Двадцать три? Внушительное резюме?

Ему было двадцать, и, если предположить, что он окончил университет в прошлом году, у него был максимум год опыта работы. Я помнила, что Зак тогда подрабатывал, но эта работа и близко не была похожа на то, что ему пришлось бы делать здесь. Впрочем, это не имело значения, потому что вопрос был спорным. Он подделал свой возраст, опыт работы и имя, если только он не сменил его официально.

Нет, здесь что-то не так.

— Зачем ты здесь? Тебе же не двадцать...

— Приятно познакомиться, Блэр, — дружелюбно перебил меня Зак.

Я приподняла брови. Он не хотел, чтобы я выдала его папе, и это было ещё одной причиной, по которой я должна была это сделать, но что-то в его взгляде подсказывало мне, что лучше промолчать. По моей спине пробежал холодок, и это застало меня врасплох не меньше, чем его поведение. Впервые я его испугалась.

— Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь задать их мне сегодня вечером, потому что сейчас я иду на деловую встречу. Или можешь поговорить с моей женой, когда она вернётся из командировки. Твоя комната дальше по коридору. — Папа указал на коридор напротив кухни, который вёл в помещения для персонала. — Третья комната слева.

Зак кивнул и вежливо улыбнулся, улыбка исчезла, как только папа ушёл.

У меня скрутило живот. Я полностью осознавала, что теперь мы одни. Все воспоминания о нашем прошлом нахлынули на меня, усиливая шок от того, что я увидела его здесь.

— Удивлена увидеть меня? — Теперь, когда в его голосе не было дружеских интонаций, я отметила, насколько глубоким и грубым он стал по сравнению с тем, что было раньше. Мужественнее. — Давненько мы не виделись. — Его взгляд скользнул вниз по моему телу, отчего у меня перехватило дыхание. Он насмешливо улыбнулся, разглядывая мой макияж. — Ты не изменилась. По-прежнему при параде, чтобы скрыть то, что у тебя на душе. Ничего удивительного.

Я вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь?

Он подошёл ко мне вплотную, возвышаясь надо мной, и каждая клеточка моего тела напряглась.

— Может, ты надеялась, что я умер? Ты надеялась, что я исчезну с радаров и тебе не придётся разбираться с последствиями того, что ты натворила?

Что?

— О чём ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Ты позаботилась о том, чтобы твой отец вложил деньги в решение проблемы, как будто это волшебным образом избавит её от необходимости существовать. Но я здесь и собираюсь доказать тебе, что деньги не решают всех проблем.

Я поморщилась, вспомнив тот день, когда Зак очнулся в больнице и мой отец пришёл убедиться, что он никому не расскажет о том, что я сделала. На следующий день он навестил его маму и дал ей крупную сумму денег, чтобы Зак молчал. Я не соглашалась на это, но и не имела права голоса. Отец делал всё возможное, чтобы никто не узнал о том, что произошло в раздевалке, и чтобы Зак не выдвигал обвинений. Он запретил мне даже видеться с Заком, чтобы я не рисковала быть пойманной, а потом я узнала, что Зак пропал.

— Я его ни о чём таком не просила. Я не хотела, чтобы он это делал.

Зак фыркнул.

— Как будто я тебе поверю. Никто так и не узнал, что ты сделала. Тебя не отстранили от занятий и никак не наказали. Ты продолжала жить своей лучшей жизнью без каких-либо угрызений совести.

Неужели он всё это время так обо мне думал? Что это я позаботилась о том, чтобы инцидент остался незамеченным, чтобы я могла «жить своей лучшей жизнью»?

— Ты не сказал мне, что ты здесь делаешь. Ты здесь не потому, что хочешь здесь работать.

— Нет, не поэтому. Я здесь, чтобы отомстить. Я здесь, чтобы заставить тебя заплатить за это. — Он убрал волосы с лица и оттянул воротник водолазки, обнажив участок кожи, на котором был ожог, чтобы я могла его рассмотреть.

Моё сердце замерло, когда я приготовилась увидеть сморщенный, воспалённый шрам. Но я увидела участок кожи немного другого цвета и текстуры, который покрывал большую часть его шеи до самого уха и часть щеки почти до глаза. И всё же это было там, и я прижала руку ко рту, когда вся вина, которую я таила в себе все эти годы, вернулась ко мне с новой силой.

— Прости. Мне жаль. Я...

— Простить? — Он улыбнулся, но улыбка была такой холодной, такой... зловещей. — Тебе не было жаль, когда ты унизила меня перед всеми на втором курсе. Ты не сожалела, когда издевалась надо мной почти два семестра, игнорируя мои просьбы прекратить. Ты не сожалела, когда из-за тебя это произошло. — Он указал на свой шрам. — Так что нет, ты не будешь притворяться, что сожалеешь. Ты будешь только страдать.

Я резко вдохнула, отшатнувшись от жестокого обещания в его глазах.

— Что ты имеешь в виду? Что ты собираешься делать?

— Я добьюсь справедливости. — Он отпустил свои волосы и водолазку. — Я причиню тебе боль и заставлю пожалеть обо всём, что ты со мной сделала.

Я не могла в это поверить. Подумать только, он не только хотел отомстить, но и переехал в мой дом, чтобы осуществить задуманное?

— Не могу поверить, что ты пошёл на все эти ухищрения, чтобы притвориться нашим новым садовником. Ты даже создал себе новую личность и солгал моему отцу. Ты дал ему вымышленное имя.

— Тебя это действительно удивляет? Ты делала вещи и похуже.

Я сжала руку. Он не отрицал, что это было вымышленное имя. Я не могла не заметить, что он предоставил папе фальшивые документы, удостоверяющие личность, и все сопутствующие бумаги.

— Ты многим рискуешь ради своей мести. Папа узнает, и когда он это сделает...

Он сделал ещё один шаг в мою сторону, и мне пришлось отступить, ударившись о стену.

— Он не узнает, потому что ты не скажешь об этом ни слова.

Какого хрена?

— Ты приходишь ко мне домой под вымышленным именем, чтобы отомстить, и просишь меня не говорить об этом ни слова? Что с тобой не так, чёрт возьми?

Он рассмеялся, и этот жуткий звук