состояния, чего будет вполне достаточно. Но мое наследство от мамы больше, и она не получит ни цента из него.

Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь.

— Где они?

— Внизу. В гостиной.

Я киваю, достаю из кармана наушники и втыкаю их в уши. Я не включаю музыку, и мы молча идем по дому, пока не оказываемся за пределами гостиной. Изнутри доносятся голоса, один громкий — Елена, а другой — тихий, более низкий, должно быть, Арабелла.

Я толкаю дверь носком ботинка и вхожу.

— Я нашел его, — говорит папа позади меня. — И он согласился прийти на наш первый семейный ужин сегодня вечером.

Он говорит так, будто мое решение нужно отпраздновать.

— Здравствуй, дорогая мамочка.

Я упираюсь плечом в дверной косяк и смотрю на нее. Ее красные губы растянуты в улыбке, которая не достигает ее крокодильих глаз.

— О, милый, не надо меня так называть. Лучше просто Елена. Так меня называет даже Арабелла. Не так ли, милая? — она поворачивается, чтобы посмотреть на свою дочь.

Я следую за направлением ее взгляда и обнаруживаю, что мягкие голубые глаза сфокусированы на мне. Ресницы Арабеллы опускаются, как только наши взгляды встречаются, скрывая выражение ее лица. Ее плечи напрягаются, а голова опускается так, что волосы падают ей на лицо.

Я ухмыляюсь. Она действительно не любит меня. Я уже причиняю ей дискомфорт, а я еще даже не начал.

Мне нравится это.

Может быть, семейный ужин, в конце концов, не будет пустой тратой времени.

Возможно, я смогу заставить ее извиваться ради меня.

Глава 3

Арабелла

Мой взгляд скользит по яхтам на пристани, пока мы идем к ресторану. Все выглядит идеально: от лодок, мягко покачивающихся на воде, до ландшафтного дизайна и причала. Люди, входящие и выходящие из ресторана, одеты элегантно, и я чувствую себя неуместно в своих джинсах и рубашке с цветочным принтом.

Елена идет под руку с Эллиотом, будто он ее новый аксессуар. Справа от меня Илай. Он держится на расстоянии, хотя время от времени я чувствую на себе его обжигающий взгляд. Наушники, кажется, никогда не покидают его ушей, и я хотела бы также отгородиться от окружающего мира, совершенно не заботясь о том, насколько это невежливо. Парень тоже выглядит неуместно, одетый во все черное — джинсы, худи, ботинки — с пирсингом и замком на цепочке на шее.

«Почему они не могли позволить мне обжиться в мою первую ночь?»

Я пыталась отказаться, когда моя мама упомянула, что мы идем куда-нибудь поужинать, но она не приняла «нет» за ответ.

Эллиот держит одну из дверей ресторана открытой.

— После вас, дамы.

Моя мама входит первой, а я за ней.

— Спасибо, мистер Трэверс.

Он усмехается.

— Зови меня Эллиотом. Формальности излишни. Может быть, однажды тебе будет достаточно комфортно называть меня папой.

Черта с два, этому не бывать. Он может быть женат на моей матери, но не более того. Даже использование его имени заставляет меня чувствовать себя немного неловко.

В фойе нас встречает метрдотель.

— Мистер Трэверс, я подготовил ваш обычный стол. Следуйте за мной.

Эллиот улыбается.

— Спасибо, Генри.

Место маленькое, интимное и кричит о высоком классе, от качества мебели до произведений искусства на стенах. Каждый стол расположен на приличном расстоянии друг от друга, что дает посетителям достаточно уединения, чтобы они могли вести беседу, не будучи подслушанными. Идя в ногу с остальными, я не могу не заметить, что за нами наблюдают. Почти на каждом лице можно заметить узнавание и некое уважение при виде мистера Трэверса и его сына. Эллиот улыбается и кивает нескольким другим посетителям. Илай игнорирует их.

Наш столик расположен у окна с видом на красивый сад, спрятанный в углу. Елена садится рядом с Эллиотом, оставляя меня стоять рядом с Илаем. Он достает наушники и падает на место, глядя на свой телефон.

Я опускаюсь в кресло и замираю.

«Почему тут четыре вилки и три ножа?»

Это яркое напоминание о том, что это не мой мир. Я не должна быть здесь. Привыкла к семейным ресторанам с теплой, гостеприимной атмосферой и комфортной едой. Я не утонченная и не светская львица. И ничего не знаю об этикете.

Мои руки дрожат, когда я разворачиваю салфетку и кладу ее себе на колени. Глядя на столовое серебро во второй раз, я пытаюсь угадать назначение каждого из них.

«Основная вилка, запасная вилка? Салатная вилка? Нож для масла? Мясной нож? Овощной нож? А тут еще разные ложки. Да вы, черт побери, издеваетесь надо мной».

Официант появляется рядом с нашим столиком, готовый принять наш заказ.

— О, думаю, я начну с устриц, — воркует мама, заглядывая в свое меню. — Это мой абсолютный фаворит. За ним следует органический шотландский лосось. Можно нам еще бутылочку вашего самого дорогого вина?

Я уверена, что на данный момент единственная причина, по которой мы здесь, заключается в том, что Елена хочет убедиться, что все друзья Эллиота увидят нас вместе. Она готова сыграть свою роль жены из высшего общества, а потом начнет искать людей, от которых сможет узнать все сплетни.

Я открываю свое меню и просматриваю ошеломляющий выбор предлагаемых блюд.

— Думаю, я просто пропущу закуску и возьму свиную отбивную с грибами, бок-чой и чили. Можно мне еще картошку фри и бутылку родниковой воды, пожалуйста?

— Ты уверена в этом, милая? — спрашивает Елена. — Я не думаю, что тебе нужны углеводы. Может, вместо этого возьмешь вкусный салат?

Прилив теплоты поднимается вверх по моему горлу и лицу. Я почти уверена, что все за столиками вокруг нас видят, как мои щеки заливает румянец.

Я натянуто улыбаюсь.

— Я довольна тем, что выбрала. Спасибо.

— Я тоже начну с устриц. Потом калифорнийского тушеного кролика и стакан минеральной воды, так как я за рулем, — внимание Эллиота переключается с меню на сына. — Илай?

Он не отрывается от телефона.

— Свинина.

— У вас с Арабеллой уже есть кое-что общее, — говорит Эллиот, когда наш официант уходит.

Илай хмыкает.

— Это просто еда.

— Илай также очень интересуется искусством, — Эллиот обращается ко мне. — Твоя мама сказала мне, что ты любишь рисовать.

Я тереблю салфетку на коленях и улыбаюсь в ответ.

— Я надеюсь однажды создать свою собственную линию одежды.

Моя мать смеется.

— Это хорошо иметь мечты, но нужен еще и талант.

Ее слова жалят. Ни разу она не проявила интереса к моим проектам.

Они хороши. Действительно хороши.

Я получила много похвалы от своих учителей, и, хотя