— А если они заметят, что я — это больше не та самая вампирша?

— Конечно же, они заметят. Но это ничего не значит. Замок тебя принял, значит, хозяйка теперь ты. И им никуда не деться. Они знают о своей миссии.

— А замок меня точно принял?

— Принял, — ухмыльнулась кошко-мышь, — иначе ты не смогла бы здесь применить свою магию. Да, забыла предупредить. На территории замка не работает магия, ни темная, ни светлая. Разрешено магичить только хозяйке замка. А раз ты смогла выпустить магию, значит, замок посчитал, что ты его хозяйка.

— А как я магию выпустила?

— Ты смогла выпустить крылья и зацепилась за потолок. Крылья у вампиров магические, как возможность летать и цепляться за что угодно.

— Интересный скилл, — пробормотала я. — А что я еще умею? И самое главное, как я ем? Мне что, теперь надо кровь постоянно пить?

Я скривилась, представив этот момент. Я по жизни очень брезгливая. Моя тетя была доктором и рассказывала, сколько болячек можно подцепить от употребления «свежей» крови.

— Нет, — качнула головой кошко-мышь. — Кровь нужна детям вампиров и подросткам. И они пьют у родителей или опекунов. А взрослые вампиры пьют кровь только у своих истинных пар в моменты наивысшего наслаждения. Или в случае, если нужно срочно восстановить магические силы, для регенерации. Когда вампир при смерти. В этот момент у вампира срабатывают инстинкты. И он может схарчить любого, кто находится рядом и у кого по венам течет кровь. Поэтому вампиры всегда на всякий пожарный носят с собой флакон с запаской, чтобы, не дай Темный, не довести до такого. Потому что за убийство, даже в связи с инстинктами, любому вампиру грозит смертная казнь.

— Ясно, а где моя запаска? — тут же заозиралась я по сторонам.

— Твоя у тебя на шее висит.

Я посмотрела вниз и ничего не нашла.

— Этот кулон защищен магией. Его никто не видит и не чувствует. А тебе он не мешает. Просто пощупай руками и поймешь. Также кровь внутри него не портится и всегда свежая. Это кровь твоих родителей. Такой кулон вешают на совершеннолетие вампира. Как подарок. Это специальный артефакт.

Я начала ощупывать свою шею и тут же наткнулась на шнурок. А затем и вовсе ощутила в руках небольшой кулон.

— Если почувствуешь, что тебе срочно нужна регенерация, просто сдерни его с шеи, открой пробочку и выпей. Кровь родителей — самая сильная. Ее используют в самом крайнем случае. Только перед реальной смертью.

— А потом как?

— Потом её заполняют кровью истинных.

— А если таковых не найдется?

— Можно купить кровь у магов. Они продают очищенную. Но вампиры брезгуют такую брать.

— Но все-таки она сработает? — Я даже вперед подалась, не хотелось бы случайно кого-нибудь прибить.

— Конечно, сработает, — ответила кошко-мышь, а у меня от сердца отлегло.

Если кровь очищенная, то бог с ней, я попью.

— А родители хозяйки моего тела где?

— К сожалению, мать хозяйки погибла при родах. Такое с вампиршами часто случается. Это у них извечная проблема. А отец, потеряв истинную, покончил жизнь самоубийством. Но кровь своей жены и свою он собрал, чтобы повесить младенцу на грудь.

— М-да уж, печальная история, — пробормотала я. — И кто её вырастил?

— Знаю, что детство и юность у неё были не очень. Она переезжала от одних родственников к другим. Родители Алой были князьями, а сама она — наследной княгиней. Из-за этого родня постоянно ссорилась из-за девочки. Все тянули одеяло на себя. Много раз её пытались убить или насильно выдать замуж. Но родовая защита действовала, и Алой удалось избежать смерти и замужества. Пока она случайно не оказалась в замке и тот не принял её хозяйкой.

— Алая — это что, её имя?

— Ага, — кивнула мышь.

Я какое-то время попыталась переварить всё услышанное, а затем вспомнила обоих мужиков в моей постели, ибо забыть такое было очень трудно, и осторожно спросила:

— А это обязательно с двумя? Я имею в виду одновременно с Темным и Светлым?

— Обязательно. Иначе энергия вообще в артефакт не пойдет.

— Ясно, — тоскливо вздохнула я. — А что мне дальше делать-то? — растерянно посмотрела я на кошко-мышь. — И да, как тебя зовут, кстати?

— Моё имя Игнесса!

— Ну, рада познакомиться. Меня зовут Алевтина Георгиевна.

— Нет, — качнула головой кошко-мышь. — Твоё имя — Хозяйка АлАя. Ударение на второй слог, — зачем-то уточнила она. — А старое имя забудь.

— Ты же сказала, что я не она? — хмуро посмотрела я на кошко-мышь.

Игнесса отвела взгляд в сторону, прямо как моя дочь в детстве, когда пыталась от меня что-то скрыть или не полностью подать информацию.

— Ну знаешь, будет лучше, если все вокруг не сразу поймут, что ты не она. А то есть у меня подозрение, что местные пойдут в отрыв. Все же моя хозяйка держала их всех вот в таком кулаке. — И Игнесса согнула свою лапку в кулачок, вызвав у меня почему-то порцию умиления.

Оказывается, если она не выпускает свои крылья, то вполне сойдет за обычную кошку. И не сильно меня пугает. А может, я просто уже привыкла?

— Мне кажется, что я не смогу, — неуверенно пробормотала я, с ужасом вспоминая, как меня за себя оставила начальница нашего отдела, пока сама в отпуск уходила.

— Я буду тебе помогать, не переживай, — махнула лапкой Игнесса, а у меня перед глазами появилась картинка из детского мультика с котенком, и я опять умилилась этому её жесту. — И да, — продолжила кошко-мышь, — по утрам Алая любила завтракать в одиночестве, а вот обедала уже в компании Светлых и Темных, приглашенных лично ей во дворец.

— Ты имеешь в виду властелинов? — нахмурилась я.

— Не только их, но и их свиты.

— Ужас. — Я представила, что там за свита, и мне плохо стало. — У меня же нет придворных манер, все же сразу поймут, что я не Алая.

— Ой, да какие там манеры? — удивилась кошко-мышь. — Ты что, десертную ложку от чайной не отличишь?

— Я вообще-то в своем мире не аристократка была. У меня на столе с детства было максимум три прибора: вилка, ложка и нож. Всё. И даже нож не всегда…

— Серьезно? Ты даже не аристократка? — Кажется, у Игнессы начинался очередной приступ веселья.

— У нас этих аристократов вообще в мире очень мало осталось. Их почти всех истребили во времена всяких там революций, а те, что остались, фактически для красоты. И на управление странами никак не влияют, — пыталась пояснить я кошко-мыши, но ей, похоже, было пофиг, ибо