не только отличная «легенда», но и элементарная необходимость.

Попробую растолковать азы. Если верить христианскому мифу, всяк испивший из Святого Грааля обретал бессмертие. Отсюда и название проекта.

Сама идея поражает и восхищает. Я, как генетик и психофизиолог, могу допустить такой вариант относительного бессмертия, когда, скажем, мы выращиваем копию (клон) некоего гражданина (далеко не всякого, разумеется, а ценного для общества).

И вот, когда человек-основа состарится, мы с помощью ментографа записываем его сознание на гель-кристалл, а затем переносим в мозг клона — и активируем. Это самый простой вариант — и никуда не годный, поскольку деятельный, занятой человек вряд ли будет сидеть дома и дожидаться конца.

Наш избранный может быть офицером — и погибнуть в бою, где-нибудь в Африке. Или космонавтом, полярником или милиционером.

То есть, было необходимо обеспечить перенос сознания умершего или погибшего на любом расстоянии, и при этом сохранить в целости весь личностный комплекс на момент смерти — память, эмоции, интеллект — то, что мы называем душой.

Подобное возможно лишь в единственном случае — если мы применим эффект квантовой запутанности к макроскопическому телу — человеческому мозгу.

Отсюда и разработки по проекту «Грааль» — в гелевом кристалле «разворачивается» точная квантовая копия личности, и происходит «самозапутывание» с оригиналом.

Никакого внешнего воздействия для этого не требуется, но пока существует оригинал личности (сознание и подсознание), этот гель-кристаллический клон не осознаёт себя и активируется только после гибели или необратимой модификации оригинала — своего рода психофизиологический аналог принципа Паули, который гласит, что «два или более тождественных фермиона квантовой системы не могут одновременно находиться в одном и том же квантовом состоянии». Кстати, именно поэтому мой отец и М. П. Гарин (агент «Розенбом») ощущают себя разными личностями.

Этой осенью или зимой мы будем готовы создать несколько квантовых копий, хотя проблема еще не решена полностью — не ясно, куда пересаживать активные психоматрицы. Клонировать ли человека-основу или, как вариант, использовать тело преступника, подвергнутого ментальной деструкции?

Как видите, возникают проблемы не только научного, но и морально-этического характера. Кого именно избирать в «бессмертные»? По каким параметрам? К тому же неясно, как поведет себя психоматрица в случае с тем же уголовником — не окажет ли на нее влияние плохая наследственность?

Вопросы есть, но, я уверена, они решаемы.

Лея Гарина

Конец документа 1

Глава 2

На пороге

Воскресенье, 13 октября. К концу дня

«Альфа»

Ново-Щелково, улица Колмогорова

За окнами пронзительно синел вечер, затушевывая мелкое, размывая крупное. Огни с проспекта забирались на гору с трудом, укалывая зрачок светом уличных фонарей и ламп за окнами многоэтажек.

Вышина набирала ночную черноту, но еще ни одна звезда не просияла шляпкой серебряного гвоздя, вколоченного в хрусталь небосвода. Зато шорохи в садах унимались по всей улице, замирая до рассвета…

А у меня дома калились страсти! Пылала люстра в холле, разгорались дрова в камине, а «три грации» бушевали, прекрасные в своем гневе.

— Да вообще! Хуже Средневековья! — разорялась Инна, взмахивая кулачком. — Это даже не пещерный уровень… Питекантроп какой-то!

— Нет, я всё понимаю, — рассудила Рита. — Кому-то негры не нравятся, уж больно губасты, кто-то азиатов недолюбливает — чрезмерно раскосы… Да вон, — улыбнулась она, — Мишу нашего взять. Ох, и разборчив! Сколько лет выбирал трех белых женщин!

— Ага! — фыркнул я, ерзая с краю дивана. — Скорее, три белых женщины выбрали Мишу! Инночка, успокойся, мне в экипаже австралопитеки нафиг не нужны. М-да… Поскреби антисемита — найдешь нациста.

Лукаво улыбаясь, Наталья присела на мягкий валик, положила мне ладони на плечи и умеючи размяла шею, прошлась по трапециевидной мышце, которую самому не достать…

— М-м-м… — расплылся я в тихом блаженстве.

— Бюстом его помни! — хихикнула Инна.

— Хорошая идея! — оценила Наташа, гибко пересаживаясь ко мне на колени.

Я был не против, но долго заглядывать в океанскую глубину очей не смог бы — Ивернева из тех женщин, близость которых отрешает от земного и даже нездешнего. Наташкины груди вдавливались, сбивая дыхание, а сильные пальцы то ли массировали мою шею, то ли ласкали ее…

Моя левая — беспутная — рука обвила талию «златовласки», а правая — наверное, путная — шарила по дивану в поисках радиофона.

Напрягая волю, я таки выцепил радик и набрал номер начальника Центра подготовки космонавтов.

— Сергей? Привет…

— Здорово, звездолетчик! — весело откликнулся Крикалёв.

Чтобы не мешать разговору, Наташа просто обняла меня за шею. Золотистые волосы щекотали щеку, а в голове копился приятный туманец.

— Слушай, Серега… У меня к тебе… Ты же завтра будешь на работе?

— Как штык!

Наташины губы нежно прижались к моей шее, обжигая горячим дыханием, а легкое касание языка погнало по телу целую волну щекотных мурашек.

— Тогда… м-м… у меня к тебе большая просьба… Э-э… Надо срочно сменить… М-м… заменить одного члена… Члена экипажа «Авроры». Андрея Парасюхина… тьфу, ты! Строгова!

Я сжато описал ситуацию, и радиофон донес реакцию Сергея Константиновича — Инна хихикнула, расслышав витиеватые словеса, затейливо выстроенные в три этажа.

— Сделаем, Миха! — твердо пообещал Крикалёв. — Завтра лично займусь, с самого утра! Но у меня вопрос по медчасти… Талия Алон — опытный, надежный фельдшер, к тому же, служила медиком в ЦАХАЛ. Всё так. Но в экипаже нужен именно врач!

— Доктор медицинских наук тебя устроит? — ухмыльнулся я.

— Вполне! — рассмеялся радик. — Ну, всё, давай… Привет твоим красавицам!

Мои красавицы дружно заулыбались. Я отложил «ВЭФ», и Дворская мигом оказалась рядом. Запрыгнула с ногами на диван, ревниво меряя взглядом «сибирскую ведьмочку» и возмущаясь вслух:

— На-агленькая такая!

— Кто? — синие Наташины глаза округлились.

— Ты! Расселась тут…

Наталья притиснула меня еще крепче.

— Я просто сказала Мишеньке «спасибо»… — заворковала она.

— Пошли! — решительно заявила Рита, хватая меня за левую руку. — Будем говорить «спасибо» вместе!

— До утра! — знойно улыбнулась Наташа, обнимая меня за правую руку. Путную.

— Свистать всех наверх! — воскликнула Инна, взбегая по лестнице.

— Хочешь Светлану сманить? — мурлыкнула Наталья, легонько прижимаясь бедром. — Подходящая кандидатура…

— Подходящая-то подходящая… — протянула Рита, и заговорила раздельно: — Но если между вами… хоть что-нибудь… будет… Прибью обоих! Понял? — грозно спросила она, ногой нащупывая ступени.

— Понял, — кротко ответил я.

— Да ладно вам! — крикнула Инна с галереи, и повернулась