кто в равной степени доверял как записям, так и балладам, и, если верить древним сказаниям, ситуация могла вскоре радикальным образом измениться.

Ф’лар чувствовал, что для каждого из законов Вейра, от Первого Запечатления до сбора огненного камня, от борьбы с зеленью до проведения канав вдоль горных хребтов, есть некая причина, объяснение и цель. Даже для таких мелочей, как контроль над аппетитом драконов или численностью обитателей Вейра. Правда, Ф’лар не знал, почему оказались заброшенными остальные пять Вейров. Возможно, подумал он, в этих необитаемых Вейрах сохранились какие-нибудь пыльные, рассыпающиеся записи. Нужно проверить, когда его крыло в следующий раз отправится в патруль. В любом случае в Бенден-Вейре объяснения не нашлось.

– Усердия хватает, вот только энтузиазма мало, – заметил Ф’нор, вернув Ф’лара к необходимости визита в мастерские.

Они спустились по истертому склону, ведшему из холда непосредственно в селение ремесленников. Широкая дорога с небольшими домами по сторонам вела к впечатляющим каменным производственным помещениям. Ф’лар про себя отметил поросшие мхом желоба на крышах, цепляющиеся за стены ползучие растения. Вопиющее пренебрежение простейшими мерами безопасности причиняло ему, всаднику, боль. Никакая растительность не имела права соседствовать с людскими поселениями.

– Новости расходятся быстро, – усмехнулся Ф’нор, кивнув спешащему ремесленнику в одежде пекаря, который что-то пробормотал в знак приветствия. – Ни одной женщины не видать.

Подметил он точно. В это время дня они должны были увидеть множество женщин – несущих припасы со складов, стирающих в реке в столь теплый солнечный день, работающих в поле. Но – никого в юбке.

– Когда-то мы были завидными гостями, – язвительно заметил Ф’нор.

– Зайдем сперва в ткацкую мастерскую. Если память мне не изменяет…

– Как всегда, – вновь усмехнулся Ф’нор.

Он не пользовался преимуществами, которые давало кровное родство, но с Ф’ларом вел себя намного свободнее, чем большинство всадников, включая других бронзовых. В тесном сообществе равных Ф’лар отличался замкнутостью. Он поддерживал в своем крыле жесткую дисциплину, но подчинялись ему охотно. Его крыло всегда блистало в Играх, они никого не теряли в Промежутке, и звери в его крыле никогда не болели. Всадник, оставшийся без дракона, становился изгнанником из Вейра, навеки лишившись части самого себя.

– Сюда в свое время пришел Л’тол, он поселился в одном из холдов Плоскогорья, – продолжал Ф’лар.

– Л’тол?

– Да, зеленый всадник из крыла С’лела. Вспомни.

Из-за неудачного маневра во время Весенних Игр Л’тол и его зверь угодили под огненный поток фосфина, извергнутого Туэнт’ом, бронзовым драконом С’лела. Л’тола сбросило с шеи пытавшегося увернуться дракона. Товарищ по крылу спикировал, подхватив всадника, но зеленый дракон с обугленным левым крылом и обожженным телом умер от шока и отравления фосфином.

– Л’тол мог бы помочь нам в Поиске, – согласился Ф’нор.

Всадники подошли к дверям ткацкой мастерской и остановились на пороге, дожидаясь, когда глаза приспособятся к тусклому свету внутри. Светильники усеивали стенные ниши и гроздьями висели над большими ткацкими станками, на которых мастера создавали прекрасные гобелены и ткани. В зале царила атмосфера молчаливого, целеустремленного усердия.

Однако прежде чем глаза двоих всадников успели привыкнуть к полумраку, к ним плавным шагом подошел невысокий человек, коротко, но вежливо предложив следовать за ним.

Он провел их в маленькое помещение справа от входа, отделенное от главного зала занавеской, и обернулся. В тусклом сиянии светильников стало видно его лицо. Нечто неуловимое выдавало в нем драконьего всадника, но лицо его уродовали глубокие морщины, а щеку – шрамы от старых ожогов. Глаза полнились голодной тоской, он постоянно моргал.

– Я теперь Лайтол, – хрипло проговорил он.

Ф’лар понимающе кивнул.

– Ты, надо полагать, Ф’лар, – продолжал Лайтол, – а ты Ф’нор. Вы оба похожи на отца.

Ф’лар снова кивнул.

Лайтол судорожно сглотнул, и мускулы лица задрожали, будто встреча с всадниками заставила его остро ощутить себя изгнанником. Он с трудом улыбнулся.

– Драконы в небе! Новости распространяются быстрее, чем Нити.

– Неморт’а принесла королевское яйцо.

– Йора умерла? – озабоченно спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно дергаться. – А Неморт’а? Кто догнал ее в полете? Хат’?

Ф’лар кивнул.

Лайтол горько усмехнулся:

– Опять Р’гул, да? – Он уставился в пространство. Веки его были неподвижны, но желваки на скулах так и плясали. – Плоскогорье ваше? Все целиком? – спросил Лайтол, поворачиваясь спиной и слегка подчеркнув слово «все».

Ф’лар вновь утвердительно кивнул.

– Вы видели тех женщин. – В словах Лайтола прозвучало отвращение. Он не спрашивал, лишь констатировал факт. – Что ж, – продолжал он, – лучше вы не найдете во всем Плоскогорье.

Голос его был полон крайнего презрения. Он присел на массивный стол, занимавший весь угол маленького помещения, с такой силой сжав широкий ремень на свободной рубахе, что толстая кожа сложилась пополам.

– Вы ведь не этого ждали, верно?

Лайтол говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека его речь могла бы показаться оскорбительно грубой, но причиной его болтливости было непереносимое одиночество изгнанника из Вейра. Лайтол поспешно задавал вопросы и тут же сам на них отвечал, не касаясь чересчур щекотливых тем, таких, как ненасытная потребность в общении с себе подобными. И тем не менее он снабжал всадников в точности теми сведениями, в которых они нуждались.

– Но Фэксу нравятся женщины пышнотелые и покорные, – тараторил Лайтол. – Даже леди Гемму он сумел сломить. Все могло бы быть иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи. Да, воистину иначе. А так – он заставляет ее постоянно рожать, надеясь, что рано или поздно это ее убьет. И так оно и будет. Обязательно будет. – Лайтол издал неприятный скрипучий смешок. – Когда Фэкс пришел к власти, каждый мужчина, у которого хватало ума, отправил своих дочерей прочь или изуродовал им лица. – Он помедлил, мрачнея от горьких воспоминаний, глаза его сузились от ненависти. – Я был глуп, решив, что меня защищает положение всадника.

Лайтол расправил плечи и повернулся к обоим слушателям. Лицо его исказилось от ярости, голос звучал тихо и напряженно.

– Убейте этого тирана, всадники, убейте ради безопасности Перна. Ради Вейра. Ради королевы. Он лишь тянет время. Он сеет смуту среди других лордов. Он… – Лайтол почти истерически рассмеялся. – Он воображает, будто сам ничем не хуже всадников драконов.

– Значит, в этом холде нет претенденток? – спросил Ф’лар достаточно резко, чтобы прервать странные рассуждения Лайтола.

Тот уставился на бронзового всадника.

– Разве я не говорил? Лучшие либо умерли в объятиях Фэкса, либо их отослали прочь. Те, что остались, – ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, никакие. Точно как ваша Йора. Она…

И он захлопнул рот и покачал головой, потирая лицо, чтобы скрыть боль и отчаяние.

– А в других холдах?

Лайтол