– Шеф, ты же знаешь, я по-другому работать не могу. Когда нам сеть проведут, чтобы я мог аудиокниги включать? А то у меня скачанное всё закончилось.

– Обещали на следующей неделе, – сказал Тимофей.

– Они уже полгода на следующей неделе обещают, – буркнула Марта, – что толку?

Тимофей вздохнул и повернулся ко мне.

– Знакомьтесь.

Он слегка подтолкнул меня вперёд. Его рука была очень тёплой, и на контрасте показалось, что я замёрзла. Тимофей быстро убрал руку, немного смутившись.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, немного склонившись вперёд, – странная привычка ещё со школьных времен. – Меня вам на пять лет в рабство из Федерального агентства паранормальных преступлений выдали.

Я постаралась улыбнуться ещё шире.

– Прям уж в рабство… – недовольно буркнул Тимофей.

Я неопределённо повела плечами. То, что ему не нравится быть лабораторной крысой, уже стало понятно. Ничего, потерпит. Мне тоже часто приходится сталкиваться с несправедливыми нападками в свою сторону. Когда я училась в школе, люди со способностями занимали только три десятых процента всего населения Земли. Поэтому я росла изгоем.

– Меня Даша зовут, – сказала я, проигнорировав Тимофея. – Но можете звать меня Ёлкой.

– Ёлка, – засмеялся здоровяк. – Это по-нашему! Меня зови Дон. А эта мелюзга, – он показал на девочку, – Марта.

– Вообще-то, мне двадцать три, – сказала Марта, показав Дону язык, а затем повернулась ко мне. – Ты не представляешь, как я рада знакомству! У нас тут даже поговорить не с кем!

– А почему «Ёлка»? – нахмурился Дон.

Я показала ему рабочую корочку, и он засмеялся ещё громче. Уж не знаю, что именно его так рассмешило, но, кажется, с ним мы общий язык найдём.

Тимофей встал передо мной.

– Ну всё, посмеялись, и хватит. Все разговоры – в перерыве, а сейчас – за работу! Нам с…

Он запнулся. Какой же он лапочка, когда смущается!

– Нам с Ёлкой нужно поработать.

Дон и Марта сразу притихли, уткнувшись в какие-то рабочие бумажки, а мы прошли в кабинет Тимофея.

– Простите, если они вас напугали, – чуть слышно сказал он.

– Да вроде нормальные ребята.

Я села в кресло. Как обычно, с ногами. Не знаю, допустимо ли это в лаборатории, но Тимофей мне ничего не сказал. И даже взгляда неодобрительного не кинул. Удивительно.

– И если я напугал, тоже простите.

А вот сейчас он посмотрел на меня как-то очень странно. Я этого взгляда не поняла, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

– Я не из пугливых, не переживайте… Что там у нас на повестке дня? Пожар? Поиски ужасно опасной зверушки, о которой говорит весь город?

Я осторожно посмотрела в сторону Тимофея. Кажется, что-то в моих словах его зацепило. Что он испытывал? Гнев? Ярость? Раздражение? Я не понимала его странных взглядов и явно хуже считывала эмоции, но мне было плевать. Если мы будем работать вместе, пусть привыкает. Со мной надо разговаривать ртом и словами. По-другому я не понимаю. Принципиально.

Почему-то все думают, что если я эмпат, то должна понимать людей без слов. Я действительно понимаю, но меня обижает их отношение. Они говорят мне: «Даша, ну разве ты не понимаешь?!» Или: «Дашенька, ну он же не со зла, ты же чувствуешь! Ты должна простить его без извинений!» Но я считаю, что это не так. Я тоже хочу слышать извинения, признания в любви и комплименты. Поэтому в какой-то момент я сказала всем, что у меня больше нет этих способностей. Я больше не чувствую чужие эмоции. И мне поверили.

Объясню. Обычно способности не исчезают просто так, но иногда это происходит. Я уже упоминала, что за каждым особенным ребёнком ведётся тщательное наблюдение? Каждая способность детектируется с помощью специального оборудования, разработанного в лаборатории. Внезапная пропажа способности фиксируется этим же оборудованием.

Однажды я упала с дерева, и в течение следующих четырёх лет мои эмпатические способности не проявлялись. Затем они стали возникать периодически, то есть я не могла их контролировать, и они появлялись независимо от моего желания, но очень редко.

По официальной версии я утратила способности. На самом деле я проводила всё свободное время на чердаке со старыми книгами. Там я узнала, что до силы можно достучаться через медитацию, и начала практиковать её. Со временем я поняла, как можно блокировать свои способности. Отключать их, словно рубильником.

Тимофей тем временем успокоился. Чтобы взять себя в руки, ему хватило пары минут. Я немного выпрямилась на кресле, но ноги не убрала. Демонстративно. Тимофей явно заметил это, но никак не отреагировал. Значит, не это его разозлило. Щупаем дальше. Что пробудило в нём такие эмоции?

Я прислушалась к внутренним ощущениям, обращаясь к заблокированным способностям. Злость. Обида. Раздражение. Ему казалось, что я оскорбила его, и он абсолютно не хотел с этим мириться, но ему приходилось, чтобы не обидеть меня. Этого он, кстати, не хотел.

Ответа на свой вопрос я не получила, поэтому повторила то, что могло его зацепить:

– Как я понимаю, вашу зверушку придётся искать мне, а к ней в придачу ещё и того, кто её отпустил и устроил пожар…

– Вы крайне проницательны, Дарья, – ответил Тимофей.

Вот оно! «Зверушка»! Это слово вызывало в нём просто бурю эмоций.

Он замолчал. Кажется, ждал чего-то от меня.

– Я вас не понимаю, – честно призналась я.

– Давайте начнём сначала.

Он снова успокоился. Вот это самообладание! Ещё секунду назад он был в ярости, а сейчас абсолютно спокоен. Я читала его как открытую книгу. Обычно эмоции людей приглушаются какими-то внутренними барьерами. Они обманывают себя, и я теряюсь в их чувствах, но не в этот раз. Тимофей прекрасно понимал и осознавал себя. Его разум был чист.

Шумел водопад и пели птицы. Я невольно зажмурилась, пытаясь увидеть эту картину. Почему-то меня невообразимо потянуло туда.

– Дарья?

Голос Тимофея выдернул меня из странного видения, и я дёрнулась, словно меня только что разбудили. Сердце просто выпрыгивало из груди.

– Всё нормально? – обеспокоенно спросил Тимофей.

– Всё хорошо.

Я пыталась отдышаться. Он правда беспокоился, искренне.

– Вы уверены?

– Да, со мной бывает такое иногда, – улыбнулась я. – У вас очень душно.

Я врала. Никогда раньше не было ничего такого.

Тимофей, должно быть, списал моё состояние на ту самую акклиматизацию в расширенном пространстве, но кондиционер на пару градусов опустил.

– Продолжайте, всё правда нормально, – улыбнулась я.

– Хорошо, – растерянно отозвался Тимофей. – Как я уже говорил, горели два этажа ниже, но началось всё не с них.

Он очень волновался, ему явно нелегко давался этот разговор. Он чего-то боялся? Я не могла однозначно понять это чувство. Он и сам его не понимал. Видимо, ему было что скрывать.