адвокаты. Не было никакого желания что-то скрывать или приукрашивать. Тем более что речь шла о Максиме Жукове, о человеке, который никогда уже не появится на этой земле...

Через неделю Стас закончил жизнеописание. Тридцать два года уместились в семь вечеров. Было немножко обидно за несчастного Максима Жукова. Кроме последнего дня все в его судьбе было очень гладко. Сильно он никого не обижал. И вообще: не был, не участвовал, не привлекался... Последнее, правда, не совсем верно. Привлекался! Но всего-то на пятнадцать суток, и не за дело, а по дурацкой ошибке, по странному стечению обстоятельств. И было это очень давно, одиннадцать лет назад. И было это в ту самую ночь, когда он счастливый возвращался от Кати. Конечно, счастливый! Произошло то, о чем он мечтал последние месяцы. И теперь он точно знал, что и Катя об этом мечтала... Он шел по ночной Москве и думал о предстоящей свадьбе. Не витал в облаках, а думал конкретно: у кого и сколько занять денег, где отмечать, покупать ли костюм или сойдет старенький твидовый пиджачок. Вопросов было много, но один — самый главный: когда. Как бы сделать эту свадьбу не через два месяца, и не через один, а через неделю. Или еще лучше — через три дня... Он шел по полуночным переулкам, и вдруг из подворотни на него рванулась толпа. Ну, не толпа, а человек шесть или семь. Максима схватили, и сразу же началась драка. Все били двоих. Не сильно, но основательно. Их катали по грязной дороге, пинали ногами, рвали одежду. При этом все громко орали. Выкрики были злобные, хулиганские и большей частью непечатные.

Через минуту начали зажигаться окна в соседнем доме, через две минуты разбуженные и возмущенные граждане звонили в милицию, а еще через десять минут послышался вой сирены. И моментально со сцены исчезли статисты. Всех как ветром сдуло. Остались только главные герои: двое побитых и Максим... Он бы тоже убежал, но не смог. Пострадавшие цепко держали его.

Потом они, эти пострадавшие, дали показания, что Максим Жуков с дружками напал на них «из хулиганских побуждений»... Обыватели, глазевшие из ближайших окон, с удовольствием подтвердили эту версию.

Одним словом, получил пятнадцать суток — и радуйся, что легко отделался...

Все это было давно и воспринималось как неприятный эпизод жизни Максима Жукова. Даже трагический эпизод, поскольку разлучил его с любимой девушкой. Но прямой связи с последними событиями не наблюдалось. Во всяком случае, ее не видел Стас Силаев. А старик Гуркин видел! Он во многих областях был «гением», а сейчас старался выглядеть гением сыска:

— Итак, Стас, тебя в твоей жизни подставляли дважды... Не тебя, понятное дело, а того, который Максим Жуков...

Ты улавливаешь связь? Как только Максим в интимном месте встречается с некой Екатериной, через час появляется милиция и вяжет этого самого Максима. Уловил связь времен?

— Нет... Это простое совпадение.

— Ох, и наивный же ты, Станислав. Я и сам такой был, но поумнел. Не бывает таких совпадений. Не верю!

— Да я и сам все вижу. Только не хочется про Катю думать...

— Так она тут, возможно, и не при делах. А вот ее муж для нас первый подозреваемый. Напомни его фамилию.

— Щепкин Витя... капитан милиции.

— Капитан? Это, Стас, он тогда был капитаном, а сейчас наверняка полковник... Он тогда Катю твою хотел и решил тебя убрать. Мешал ты ему. Все сходится! Тогда он тебе пятнадцать суток дал, а сейчас расщедрился на пятнадцать лет... Это все, Стас, версия. И не самая хорошая.

— Почему же? Все очень логично. Катя сказала, что собралась с ним разводиться. Вот он от злости, от ревности и ее, и меня... Обоих одним ударом.

— Все так, но это плохая версия.

— Почему?

— Законы жанра нарушаются. В любом детективе самый подозреваемый оказывается в конце невиновным... Надо нам других искать. Вот, например, твой заместитель. Фирма твоя кому досталась?

— Ну, фирма не совсем моя. Хотя договор так составлен, что Забровский наверняка мою долю на себя перевел и теперь у него контрольный пакет... Неужели это он меня...

— Не думаю, Стас. Он тоже слишком на поверхности лежит. Надо глубже копать... Вот ты говорил, что Катя на телевидении какую-то передачу готовила? Ты сказал — убойный сюжет. О ком это?

— Про убойный сюжет она сама сказала... У Кати была своя программа. Название очень скромное: «Провинция». В последнее время о думском депутате Афонине. Он из города Дубровска.

— Вот это уже теплее. Депутаты — они к своей цели прут как танки. Ради своей цели они на все готовы.

— Не все же такие.

— Согласен, Стас. Не все! Но большинство. А исключения только подтверждают правило... Итак, депутата Афонина делаем первым подозреваемым!

Гуркин стал входить во вкус. На последней фразе он вскочил и начал вышагивать из угла в угол. В глазах появился азарт и предвкушение удачи... Так бывает на рыбалке. С первой поклевкой душа начинает трепетать в ожидании небывалого успеха: или наживку проглотит щука огромных размеров, или, в крайнем случае, случайно заплывший сюда осетр.

— Итак, Афонин это раз. Твой заместитель Забровский — два. Мент Щепкин, муж Екатерины, — три... Хорошо, но мало. Давай еще думать... Вот ты говорил, что сам главный редактор к тебе в камеру приходил? Это когда ты на пятнадцать суток загремел?

— Не в камеру, а в милицию. Начальник отделения нам для разговора свой кабинет уступил.

— Я помню, Стас, помню. Теперь представь: ты был тогда репортеришка без году неделя. Салага без волосатой руки. И вдруг тебя заметают почти на ограблении. Темной ночью, да еще в составе банды, которая вся сбежала. Что надо было с тобой сделать?

— Уволить.

— Именно! И вдруг сам Семен Петрин, ведущий рупор свободной прессы, идет в милицию и уговаривает тебя ехать специальным корреспондентом на Дальний Восток. Срочно ехать! Он даже билеты на поезд принес.

— Да, я как дышел из кутузки через три дня, вещи схватил — и на вокзал.

— Именно! Он тебе и часа свободного не оставил. Почему? Не хотел, чтобы ты искал тех двоих, кто тебя на нары устроил, тех свидетелей, которых ты якобы бил и грабил... Или он не хотел, чтоб ты с Катей встретился. Главное то, что кто-то убрал тебя на пятнадцать суток, а потом Семен Петрин убрал тебя из Москвы на пять лет... Отлично, есть у нас четвертый подозреваемый... Наверняка еще кто-нибудь есть. Возможно, самый главный... Информации у нас не хватает. Тут чистой дедукцией не возьмешь. Откуда,