Ее взгляд задержался на моих ногах в огромных, грязных чунях конюха. Губы скривились в брезгливой усмешке.

— Вышли? — голос низкий, грудной, похожий на лай. — А Лорд велел вам лежать. Сказал, у вас опять помутнение.

Я выпрямилась. Насколько позволяла больная спина. Почувствовала себя маленькой, слабой и жалкой перед этой горой здоровья и хамства.

Но внутри проснулась Елена Викторовна. Директор по качеству. Я видела таких «хозяек» сотни раз. Они воруют продукты, разбавляют молоко водой и считают себя главнее гендиректора.

— Мне стало лучше, Мерца, — произнесла я. Голос был тихим, скрипучим, но я постаралась вложить в него максимум холода. — И я проголодалась. Тот помой... тот взвар, что принесла служанка, трудно назвать едой.

Мерца фыркнула.

— Еда по расписанию. Обед через два часа. Кухня занята, готовим для гарнизона. Не до ваших капризов, леди.

Она сделала шаг, собираясь пройти мимо, словно я была предметом мебели. Старой, поломанной вешалкой.

— Стоять, — сказала я.

Это вырвалось само. Не громко, но хлестко.

Мерца остановилась, медленно поворачивая голову. В ее глазках мелькнуло удивление.

— Я не спрашивала про расписание, — продолжила я, чувствуя, как дрожат колени под шерстяной юбкой. — Я Хозяйка этого замка. И если я хочу яблоко или бульон, ты мне их дашь.

Мерца рассмеялась. Это был неприятный, клокочущий звук.

— Хозяйка? — переспросила она с издевкой. — Вы, миледи, здесь — обуза. Лорд Виктор держит вас только из-за клятвы отцу и той бумажки, что подписали при венчании.

Она шагнула ближе. От нее пахло потом, луком и пренебрежением.

— «Неисчислимое богатство», — процедила она, выплевывая эти слова как ругательство. — Так гласит пророчество Рода Стормов. «Возьми в жены увядающую лозу, и принесет она тебе богатство, равного которому нет в королевстве».

Она ткнула толстым пальцем в сторону моего живота.

— Два года прошло. Где богатство, леди? Лорд продал последние земли, чтобы залатать крышу, а вы только переводите дрова и лекарства. Вы не лоза. Вы — сухостой. И все мы ждем, когда Лорд освободится от этого ярма.

Удар был точным. Жестоким.

Пророчество. Значит, Виктор женился на старой женщине не по любви (очевидно) и не ради денег (которых у нее нет), а из-за мистического обещания прибыли. Он ждал золотого дождя, а получил больную пенсионерку.

Теперь его холодность и раздражение стали понятны. Я для него — неудачная инвестиция. Биткоин, который рухнул.

К горлу подкатила обида — не моя, а той, прежней Матильды. Но я задавила ее.

Эмоции — это для бедных. Мне нужна информация.

— Значит, пророчество... — протянула я задумчиво, глядя прямо в ее колючие глаза. — «Богатство, равного которому нет». Интересная формулировка.

Посмотрела на ее связку ключей.

— А скажи мне, Мерца... Почему при таком «бедственном» положении Лорда, ты так хорошо питаешься? Твой передник едва сходится на талии.

Лицо экономки пошло багровыми пятнами.

— Да как вы смеете! Я служу Роду тридцать лет! Я ночами не сплю, экономлю каждую крошку!

— Вот мы и проверим, — тихо сказала я. — Как ты экономишь. И крошки, и дрова, и мое здоровье.

Я развернулась, чтобы уйти. Эффектно не получилось — едва не споткнулась о собственные чуни. Но спину держала прямо, несмотря на прострел в пояснице.

— Обед принесут в комнату, — бросила Мерца мне в спину. Голос звучал злобно, но в нем появилась новая нотка. Настороженность. — Бульона нет. Съели солдаты. Будет капуста.

Я не ответила. Ковыляла обратно к лестнице, чувствуя, как внутри разгорается не просто злость, а профессиональный азарт.

«Сухостой, говоришь? Ну держись, Мерца. Я тебе покажу такой "аудит", что ты похудеешь быстрее, чем я помолодею».

Но сначала нужно добраться до кровати. Ресурс исчерпан. Ноги гудели, руки тряслись. Встреча с «боссом уровня» забрала последние силы.

Я ползла вверх по лестнице, и в голове билась только одна мысль:

«У меня есть два часа до обеда. Мне нужно найти тетрадь. Мне нужна формула. Если я не восстановлю это тело, они меня просто сожрут».

Поставила ногу на первую ступеньку, готовясь к привычному уже прострелу в колене, и... ничего не произошло.

Точнее, боль была — тупая, фоновая, как старая мозоль, — но того острого, парализующего скрипа, который заставлял меня спускаться крабиком, больше не было.

Сделала еще шаг. Увереннее.

Правое бедро сработало мягко, словно кто-то невидимый капнул масла в заржавевший шарнир.

— Ну надо же, — пропыхтела я, поднимаясь выше. — Синовиальная жидкость выработалась. Кровоток пошел. Работаем, девочки, работаем.

Подъем, который десять минут назад казался восхождением на Эверест, теперь превратился в обычную, хоть и тяжелую, физкультуру. Дыхание все еще сбивалось, сердце колотилось, как у зайца, но мышцы налились теплом. Приятным, живым теплом, которое шло изнутри, а не от чугунка с водой.

«Это не развалина, — думала я, хватаясь рукой за ледяной камень стены. — Это просто очень, очень запущенный механизм. Машина, которая простояла в гараже десять лет. Ей нужно ТО, замена масла и... хороший водитель».

Пока поднималась, адреналин от стычки с Мерцей начал уступать место профессиональному зрению. Теперь, когда я не боялась упасть на каждом шагу, я начала смотреть.

Вот угол лестничного пролета. В нем скопился слой пыли толщиной в палец. Серый, свалявшийся войлок.

«Уборка не проводилась минимум месяц, — отметила я. — А Мерца выглядит так, будто вылизывает полы языком. Показуха».

Вот факел в держателе на стене. Он не горел, но стена над ним была покрыта жирной, черной копотью.

«Плохая тяга? Или используют дешевое, смолянистое дерево, которое коптит, а не греет? Еще одна статья расходов, улетающая в трубу».

Добралась до двери своей башни. На лбу выступила испарина, но руки больше не тряслись от холода. Щеки горели. Я чувствовала себя живой. Злой, уставшей, старой, но — живой.

Толкнула дверь. Теперь она поддалась легче. Или я стала сильнее?

В комнате все еще было холодно, но после ледяного коридора этот воздух показался почти комфортным.

Я закрыла дверь, привалившись к ней спиной.

— Сухостой, значит? — прошептала в тишину, вспоминая слова Экономки. — Ну, Мерца, ты сама напросилась. Сухостой отлично горит. И если надо, я устрою тебе такой пожар инспекций, что ты сама сбежишь.

Vis Vitalis

В комнате меня настигло изнеможение. Но отдыхать было некогда. Я оттолкнулась от двери и подошла к сундуку. Теперь двигалась быстрее. Чуни глухо шлепали по камню, но этот звук