ты поверил ей на слово? И что она вообще тебе сказала спустя столько лет?

Я провожу ладонью по волосам.

— Нет. Конечно, нет. Мы сделали тест ДНК. Я не привык убегать от ответственности.

Ее губы открываются в форме «О».

— Сейчас я участвую только в финансовых вопросах, потому что отцовских чувств по щелчку пальцев, увы, не приобрел. Но, думаю, это вопрос времени.

Ярослава ерзает на стуле.

— А что насчет бывшей? — не сдерживает свое колючее любопытство.

Я поджимаю нижнюю губу и качаю головой.

— Ничего. Я ничего к ней не испытываю. Она мать моего ребенка. Не более.

Ярослава берется за приборы, опуская глаза и бормоча едва слышно:

— Ну это тоже может быть вопросом времени.

Она нанизывает лист салата с креветкой и отправляет себе в рот.

— Я не понимаю тебя, Яся. Ты держишься холодно и отстраненно, но в тоже время показываешь свою ревность.

— Это не ревность, — резко возражает она, сжимая вилку так сильно, что я удивлен, почему она еще не воткнула ее в меня.

— Ты можешь называть это как угодно. Факт остается фактом. Тебя это тревожит, и вместо того чтобы поговорить об этом, ты предпочитаешь огрызаться как инфантильная девчонка.

Она вздыхает, качая головой.

— Я просто не хочу быть камнем преткновения. Мне не нужно чужого, Демид. Поэтому я и не знаю, как себя вести.

Я пристально смотрю на нее, чувствуя, как во мне все закипает от бездарно потраченного времени. Господи, мы такие глупцы, когда дела касаются наших чувств.

— О тебе не слышно было три года. Я приезжал к твоей матери, но мне никто не открыл. Ни в тот день. Ни через месяц. Ни через полгода.

Ярослава поднимает на меня стеклянные глаза.

— Она умерла.

Глава 7

— Прости. Соболезную.

Ярослава качает головой и делает взволнованный жест рукой, добавляя торопливо:

— Все нормально.

Судя по ее реакции — ни хрена не нормально. Я наступил на больную мозоль. И я убеждаюсь в этом еще раз, когда на весь остаток ужина между нами повисает напряжение, которое окутывает подобно тяжелому туману.

Вопросы роятся в моей голове, но я не озвучиваю ни одного. Потому что последнее, чего я хочу, — довести Ярославу до слез. Поэтому даю ей время.

Она доедает салат, допивает бокал вина и заказывает еще один.

Сделав небольшой глоток, она осторожно ставит его на стол и поднимает на меня взгляд красивых печальных глаз.

— Как дела у Максима?

Не то чтобы я не ждал этого вопроса, но какого-то черта он вызывает у меня горьковатый привкус на языке. Я слегка качаю головой и, взяв чашку, отпиваю уже холодный кофе. По крайней мере, он хоть как-то перебивает горечь.

— Нормально у него дела. Настрогал двоих детей. Бизнес свой объединил с отцом жены. В общем, крутится парень как может.

Яся кивает, постукивая изящными пальцами по ножке бокала. Делает вид, что эта информация никак ее не трогает. А я не уточняю, что он женился на ее подруге, той самой, которую она застала с ним тогда еще в их постели.

— Ну и хорошо, — наконец произносит Яся и набирает полную грудь воздуха. — Все, что ни делается, — все к лучшему. — Она бросает взгляд на телефон. — Ну что, пошли? Хочу сегодня пораньше лечь спать. Завтра насыщенный день.

— Не хочешь мне рассказать о том, как сложилась твоя жизнь?

— Не в этот раз, — она растягивает губы в неестественной улыбке и машет официанту, говоря едва слышно: — Счет, пожалуйста.

Я же все это время прожигаю ее взглядом, но она эффектно игнорирует это, открывая сумочку и вынимая из нее… карту?!

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — ворчу я, и она поднимает на меня вопрошающий, слегка удивленный взгляд.

— Нет. Я хочу заплатить. У нас не свидание, ты же помнишь, да?

Официант подходит, и Ярослава протягивает ему оплату, но я, перегнувшись через стол, выхватываю гребаную карту из ее рук и вручаю парню свою.

Он пару мгновений изучает меня, потом Ясю и снова меня, и принимает мою карту. Чертовски правильный выбор, Олег. Он быстро проводит оплату и, пожелав нам хорошего вечера, оставляет нас.

Яся смотрит на меня, не скрывая своего раздражения, а потом протягивает руку раскрытой ладонью вверх.

— Верни.

Дернув челюстью, возвращаю карту.

— На будущее: такую хрень проворачивай с кем-нибудь другим.

Другого у тебя не будет.

Но этот комментарий я оставляю при себе.

— А ты не оставляешь попыток стать джентльменом.

Ярослава поднимается и проходит мимо меня, когда я встаю и выпрямляюсь во весь рост. С трудом душу в себе желание шлепнуть по ее маленькой заднице.

Она прекрасно знает: я кто угодно, но только не джентльмен. Особенно когда дело касается ее.

Мы выходим из ресторана, и поднимающийся ветер бьет нам в лицо, превращает идеальные волосы Ярославы в торжество хаоса и доносит до моего обоняния сладкий аромат ее духов. Яся, плотнее запахнув пиджак, поеживается.

Поскрежетав зубами, я прячу руки в карманах брюк и иду за ней, соблюдая безопасную дистанцию.

На ходу снимаю сигнализацию с тачки, и Яся проскальзывает на свое сиденье раньше, чем я успеваю открыть перед ней дверь.

Поправив лацканы пиджака, сажусь за руль и завожу машину.

Первые крупные капли дождя падают на лобовое стекло. Я трогаюсь с места, и, когда въезжаю в поток машин, дождь превращается в сплошную стену, возведенную перед нами на дороге. Дворники работают на пределе и наполняют салон скрипучим шумом вперемешку с барабанной дробью капель о капот, крышу и стекла.

Тяжелое дежавю выкачивает воздух из салона до критической отметки, и всю дорогу обратно мы проводим в тишине. Она — потому что, я чувствую, в ее голове тикают стрелки часов, отсчитывая время нашей поездки. Я — потому что злюсь на нее и на себя заодно за то, что поддерживаю ее попытку провести между нами черту. Возможно, сегодня я и позволяю ей это делать, но это не значит, что завтра не попытаюсь снова эту черту стереть.

Я паркуюсь прямо возле отеля. Тишина становится совсем удушающей. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Ясю, ощущая, как у меня ноют зубы от такой красоты. Ее дыхание снова становится тяжелым, и меня охрененно бесит, что я не могу забраться в ее голову.

— Спасибо за вечер, — тихо произносит она, не глядя на меня, и, открыв дверцу, выскакивает прямо в дождь, прежде чем я успеваю предложить ей свою помощь.

Глава 8

Я смотрю