люком, готовые наконец проверить, вернулся соня или нет.

– Сама увидишь, тут нет никаких сонь, тебе померещилось!

– Ты и про моего призрака так говорила, а он взаправду был!

– Взаправду был соня, а не призрак, Эльвира!

– Чёрт побери, Кончетта, на этот раз я видела соню, а не призрака! Соню, ты понимаешь?

– Зуб даю, что твой соня окажется дождевым червём!

Но когда Кончетта лёгким ударом распахнула люк и просунула голову на чердак, то не поверила своим глазам.

Рядом с кроватью стояли знакомые чемоданы, а под одеялом, как будто ничего не случилось, крепко спал соня.

В пижаме и ночном колпаке.

– Хм… Эльвира…

– В чём дело? Что там?

– Я совершенно ничего не понимаю, но… ты была права. Это полное безумие, но ты была права. Он… там!

– А почему ты говоришь шёпотом?

– Так ведь он спит!

– Ну и что?

– Не знаю, само как-то получилось… Он так крепко спит, что даже жалко будить.

– Жалко ей! Кончетта, ты меня поражаешь! Надо срочно что-то делать! Сунуть его обратно в мешок, сплавить, сбагрить!

– Но… Эльвира…

– Никаких «но», Кончетта. Никаких «но». Он, между прочим, спит прямо над моей спальней. Пойдём наверх, запихнём его в мешок и упрячем в корзину.

– А потом что? Куда ты её денешь на этот раз?

– Так, с домом Наталины не вышло… Значит, надо сесть в машину, уехать подальше и оставить его где-нибудь внизу.

Глава одиннадцатая

Для всех обитателей долины слово «внизу» означало нечто неопределённое.

Внизу простиралась необъятная территория, которая начиналась у подножия горы и тянулась неизвестно куда, возможно даже…

– До самого моря! – мечтательно говорила Кончетта.

Прочтя столько книг о пиратах и океанах, она кое-что в этом понимала.

Так или иначе, новости о том, что происходит внизу, наверх не доходили. Но у местных и без того хватало забот: зимой они возились с лыжами и снегоступами, летом пасли коз и овец.

Поэтому, едва проронив слово «внизу», Эльвира почуяла в воздухе смесь удивления и лёгкого испуга.

– Э-Эльвира?

– Что?

– Ты правда сказала… «внизу»?

– Хм… Возможно, то есть…

– Нет, ты правда сказала «внизу»?

– Ну да, сказала, а что?

– Ну, знаешь, слышать такое от тебя… Ты ведь даже в долину спускаться не любишь… К тому же не ты ли всегда повторяла, что никогда отсюда не уедешь и что с насиженного места проще сдвинуть горы, чем тебя?

– Ну и что?

– Да ничего, просто немного странно.

– Но у нас поселился соня!

– Да, и правда… ситуация изменилась, тут не поспоришь. А когда ситуация меняется… ладно, пойдём спать, утро вечера мудренее.

Но уснуть, когда на чердаке обосновался соня, а в голове крутится слово «внизу», было решительно невозможно.

Эльвира беспрестанно ворочалась под одеялом, пытаясь устроиться поудобнее, но что-то кололо ей спину и мешало, что-то вроде колючки, ореха или маленького шарика… Вот только в кровати не было ни колючек, ни орехов, ни шариков, а странное ощущение очень даже было.

А Кончетта лежала в постели и не мигая смотрела в тёмный потолок. Обычно она терпеть не могла это занятие, но на этот раз, помимо тиканья будильника и собственного частого дыхания, Кончетта слышала в голове тихий шепоток, и звучал он так маняще, что даже потолок изменился до неузнаваемости: он превратился в море.

От неожиданности Кончетта подпрыгнула на кровати и моргнула – потолок снова стал обычным потолком, и всё же…

…сердце в её груди так и колотилось – бум-бум.

В три утра, когда было ещё темно, а на небе вовсю сияли звёзды, подруги, так и не сомкнув глаз, спустились в кухню.

– Знаешь, Эльвира, по-моему, пришло время…

Кончетта чувствовала, как дрожит её голос, а слова застревают в горле. Нелегко было такое произнести! Да и как скажешь что-то настолько… страшное? Но сказать надо было: слишком жгло в горле и в груди.

Но как же…

Не зная, что ещё добавить, Кончетта взглянула на Эльвиру… но не издала ни звука. Она молча смотрела на подругу и ждала её ответа.

– Мы ведь туда и обратно, делов-то, – выпалила Эльвира, пытаясь разом отогнать пугающие мысли.

– Ну да, спустимся ненадолго, оставим мешок и корзину…

– И сразу назад.

– Очень просто, – подытожила Кончетта. Ей на секунду показалось, что план и правда ясен и прост, проще некуда. – Только найдём подходящее место – и дело в шляпе, – продолжила она.

– С этим-то проблем не будет… Так ведь? Конечно, придётся проехаться, ну а там уж… каких-нибудь два шага…

– Так и будет, вот увидишь. И лучше нам поторапливаться: надо засунуть его в мешок, пока он не проснулся.

– Кстати, насчёт этого… Я тут подумала… Раз уж мы едем вниз и никого там не знаем, может, обойдёмся без мешка и просто положим его в корзину?

– Да, действительно… Нам ведь только и нужно, что увезти корзину подальше, чтобы он не нашёл дорогу обратно.

– Что ж, тогда… Раз в мешок мы его класть не будем, может, лучше его связать?

– Отличная идея! Эльвира, у тебя наконец прибавилось благоразумия!

– Пф-ф. Жаль, что у тебя никак не прибавится деликатности!

Порешив на этом, подруги, как и положено по срочному плану, потихоньку вернулись на чердак, взяли соню (который по-прежнему спал глубоким сном), взяли корзину и… вуаля!

В четыре утра корзину и чемоданы сони уложили в машину, и подруги были готовы отправляться в путь.

– Послушай, Эльвира…

– Да?

– А может, захватим пару вещичек и для нас? Если не целый чемодан, так хоть рюкзачок.

– Погоди, мы же решили, что не будем там задерживаться!

– Да, но… когда отправляешься в путешествие, всякое может быть… Любой хороший капитан берёт с собой хотя бы сменные носки и рубашку.

– Ладно, сбегай возьми что-нибудь, только быстро!

Спустя пятнадцать минут Кончетта снова сидела в машине. В багажнике, помимо корзины и чемоданчиков сони, теперь лежала ещё и сумка, которая совсем не тянула на «рюкзачок». Набитая до отказа, она не закрывалась, и наружу торчали половина крыла и клюв набитого соломой попугая. К счастью, Кончетта успела запихнуть сумку в багажник раньше, чем Эльвира увидела её в зеркало заднего вида.

– Наконец-то. Поехали!

Кончетта попыталась затянуть пиратскую песенку, но на первом же повороте отказалась от этой мысли. Момент был напряжённый, и, возможно, уместнее было помолчать.