class="p1">Снейдер посмотрел на здание. Оно полностью выгорело и почернело, даже плоская крыша обвалилась.

— Что в нем хранилось?

— По словам управляющего отелем, трактор, — сказал Уве, — старые автомобильные шины, газонокосилка для сада при отеле, канистры с дизельным топливом для аварийного генератора…

— Но дизель не горит.

— Правильно… также чистящие средства, удобрения, инструменты… все необходимое для управления отелем… и тюки соломы.

— Тюки соломы?

— У владельца отеля есть лошадь. Здесь временно хранятся тюки соломы, которые, вероятно, и загорелись. То же самое произошло в соседнем городе несколько лет назад.

— Склад прилегает прямо к отелю, — отметил Снейдер.

— К последней комнате и коридору.

— Полагаю, без противопожарной стены.

Снейдер увидел, как Уве поморщился под маской.

— Да.

Теперь Снейдер снял свои ботинки, положил их в большие боковые карманы своей пожарной куртки и надел сапоги. Они были на размер меньше, но со стальными накладками и толстой подошвой.

— Давайте взглянем на сарай.

После короткого бурного обсуждения двое молодых коллег ушли, за Снейдером последовал только Уве.

— Вы знали гостя из этого номера?

Снейдер не ответил.

— Пожар не был ни случайностью, ни совпадением… это был поджог. Я хочу найти очаг возгорания. Вы уже составили первое впечатление?

— Сюда мы проникли в первую очередь. — Уве вошел в сарай вместе со Снейдером. Поскольку крыша уже обрушилась, на них не могло ничего больше упасть.

— Где хранились тюки соломы? — спросил Снейдер.

Уве провел его по обломкам и жидкой грязи к стене, которая граничила с гостиничным номером Хоровица. Теперь он снял топорик с пояса и поковырял лезвием большую кучу пепла.

— Вероятно, пожар начался в этом месте.

Несмотря на количество воды, пепел все еще тлел, а некоторые его частицы кружились в воздухе, как светлячки. Рядом на земле лежал обугленный колпак от автомобильного колеса.

— Окна в помещении были открыты? — спросил Снейдер.

— Я не знаю. Они полностью выгорели.

— Проверьте положение ручек, и вы увидите, что они были открыты.

Снейдер указал на колпак, который лежал там, как чаша, вогнутой стороной вверх.

— Держу пари, кто-то залил в колпак бензин и поставил туда зажженную свечу.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Свеча сгорает, и нагретые пары бензина воспламеняются. Соломенные тюки и деревянные доски мгновенно вспыхивают. Но зачем все так усложнять?

— Чтобы за эти десять — пятнадцать минут поджигатель успел организовать себе алиби.

«Или чтобы проникнуть в комнату и испортить инвалидную коляску», — мысленно добавил Снейдер.

— Хорошая теория, но я сомневаюсь, что это был поджог. Как я уже сказал, несколько лет назад…

Не говоря ни слова, Снейдер сапогом оттолкнул колпак в сторону. От высокой температуры бетон под ним изменил цвет. Место было белым как снег.

— Твою ж!.. — воскликнул Уве. Затем он пристально посмотрел на Снейдера. — Страховое мошенничество в отеле?

Снейдер покачал головой.

— Зачем еще это делать? — Уве поднял руки и взглянул на Снейдера. — Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Я слышал, что пожарные в других странах иногда сами устраивают пожары, чтобы наконец-то выехать на вызов и оправдать необходимость пожарной службы. Но не стоит исходить из немецких реалий. Мы, норвежцы, не такие.

«Все это для развертывания пожарных сил? Чушь!» Кто-то хотел избавиться от Хоровица. Но кто?

Глава 60

Наконец Сабина и Марк пробрались сквозь толпу к своей коллеге. Кора Петерсен стояла в пижаме и толстой куртке под прожектором, установленным пожарными. На ее лице были следы сажи, в волосах — пепел, и она говорила по телефону. Увидев приближающихся Сабину и Марка, она завершила разговор.

— С кем вы говорили по телефону? — спросила Сабина.

— С дочерью.

«В это время суток?»

— У вас есть дочь? — сразу спросил Марк.

— Похоже, этого не было в моем досье, — съязвила Кора. — Извините, — быстро добавила она. — На самом деле я разговаривала с сиделкой моей дочери. Она болеет уже много лет… Знаю, это нелогично, но я волновалась о ней. К счастью, дома все в порядке.

— Извините, это действительно не наше дело. — Сабина посмотрела на выгоревшие руины. — Что здесь произошло? — быстро сменила она тему, и Кора рассказала ей, что среди ночи в отеле вспыхнул пожар. Она проснулась от сильного мигания детектора дыма в ее номере и тут же побежала к Хоровицу. Но весь коридор был уже охвачен пламенем.

— А что с Хоровицем? — воскликнула Сабина.

Кора сжала губы, затем покачала головой.

— Что? — Глаза Сабины округлились, в груди все сжалось. — Он?..

— Да, он мертв, мне очень жаль. Спастись удалось только двум другим гостям из пристройки.

Сабина отвернулась. «Сначала Кшиштоф, теперь Хоровиц».

Внезапно она ощутила внутреннюю пустоту. Если бы только Хоровиц с самого начала остался в академии в Висбадене… или хотя бы вернулся домой, когда ван Нистельрой приказал это сделать. Вместо скорби, которую она хотела испытать, ее охватил гнев на себя… и на Тину, которая по-прежнему была недоступна. «Неужели мы не могли это как-то предотвратить?» Им нужно наконец раскрыть это чертово дело или же вернуться домой ни с чем, пока не случилось что-нибудь еще.

Скорбь обязательно придет. Возможно, сейчас для Сабины было лучше просто делать свою работу и отложить чувства на потом. «Скорби, когда почувствуешь, что пришло время», — сказал ей однажды отец, когда почти шесть лет назад убили ее мать.

Она снова позвонила Тине, но та по-прежнему не отвечала. Постепенно ее гнев перерос в беспокойство. Пока Марк и Кора разговаривали с полицейским, она огляделась и заметила Снейдера, стоящего неподалеку рядом с пожарной машиной. Она направилась к нему.

Снейдер развернулся к ней спиной и протянул пожарному сапоги и желтую форменную куртку. Одновременно он разговаривал по телефону, зажав мобильный телефон между щекой и плечом. Подойдя ближе, она услышала, что он говорил с больницей. Видимо, хороших новостей не было, потому что, когда он повернулся к ней, она увидела отчаянное выражение на его лице. Наконец он закончил разговор и посмотрел на нее:

— Вы уже знаете про Хоровица?

Сабина кивнула.

— Снейдер, мне очень жаль…

Он поморщился и убрал телефон.

— Это была больница. Дела у Кшиштофа плохи. Он все еще находится в искусственной коме. — Он посмотрел на небо, словно борясь со слезами. Затем стиснул зубы, на скулах проступили желваки. — Дай мне разум и душевный покой принять то, что я не могу изменить, и мужество изменить то, что я могу, — сказал он.

— И мудрость отличить одно от другого, — добавила Сабина.

Видимо, он чувствовал себя ужасно виноватым, что все они не отправились домой, как им было приказано. Она никогда еще не видела его в таком состоянии и