Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Стоило мне подумать об этом, как сердце под кожей заухало, точно маленький красный филин в чаще из моих чувств. Пальцы задрожали, и чтобы побороть это, я вцепилась в крепкое плечо Адамира.
— Как ты, моя краса? — спросил он, с любопытством разглядывая моё красное лицо. Как будто впервые видел смущающуюся девушку, ей-богу. — Неспокойна душа твоя?
— Немножко… — признала я с неохотой. — Я ещё ни разу… ну… не… ты понял?
— Понял, — ответил Адамир с улыбкой и уточнил серьёзно: — Повременить желаешь?
— Нет, просто… Может, будем… потихоньку?
— Я тебя не подгоняю, милая У нас впереди целая ночка… — В его голосе как по волшебству появились низкие, бросающие в жар нотки. — Коль захочешь, то и боле, чем ночка.
Лицо опять будто омыло яркой краской. Неужто он действительно был способен так долго? Получится ли у меня продержаться тоже?
Он усадил меня на мягкую постель и сел рядом. На ту самую, на которой я лежала в бреду, едва оказавшись в этой новой для меня жизни. А теперь мне предстояло лечь сюда снова, с тем же мужчиной, что казался мне лишь благородным незнакомцем не так давно.
Сегодня он наконец стал моим мужем. Смотрел так пронзительно, с предвкушением и обожанием. И вместе с тем — с терпеливым ожиданием. А у меня затряслись коленки под подолом.
Мамочки, как не вовремя!
Я сделала глубокий, наполненный душистым запахом вдох и потянулась к лицу Адамира за поцелуем. Он понял мой знак, улыбнулся, и наши губы быстро встретились.
За целый день, что длилась наша свадьба, мы целовались много раз у всех на виду. Но этот поцелуй отличался от прежних, был глубже, томительнее. Был нашим личным, с трепетом, разделённым на двоих.
Со вкусом горячей нежности, щекотливой неловкости, жидкого пряного мёда и долгой, обещанной нам ночи…
В какой-то момент Адамир слегка увеличил напор, жадно впился в мой рот, задышал часто-часто, почти тяжело. Мышцы широкой спины стали сравнимы со сталью и нагрелись под рубахой. Я немного насторожилась, но могла понять его зашкаливающие эмоции. Сама уже извелась вся в приятном смысле.
Отстранилась на миг, лишь чтобы убедиться:
— Всё же хорошо?
Вместо ответа Адамир томно пробормотал что-то неразборчивое, громче любых слов. Умелые, покрытые шрамами пальцы взялись за рукава моего платья, собираясь оголить плечи. Я замерла, запоминая каждое ощущение. Делал это медленно, затем, чтобы я в любой момент остановила его, если бы захотела.
Но я не хотела. Точнее, хотела, но не этого.
Дымка жжёных трав легла на открывшиеся участки моих рук. Адамир немного полюбовался ими, как живописной картиной. Погладил огрубевшим кончиком пальца небольшую родинку, и от этого почти сразу же плечо покрылось гусиными пупырышками.
— Моя лебёдушка… — прошептал Адамир, любуясь. — Ты и впрямь явь, а не морок?
И прежде чем я ответила, он страстным поцелуем обжёг моё плечо. Давая выход своим эмоциям, чувствам и как будто чему-то ещё.
Неизбежно преумножая мои мурашки. Извлекая из моего горла первый громкий стон, разрушающий на мелкие кусочки тишину в комнате.
— А-а-ах!..
После чего за дверью ни с того ни с сего раздаётся смешок отдалённо знакомым голосом.
Что?! Мне сейчас не послышалось? Мирослава, что ли?
— Адамир? — обратилась я, с неохотой отстраняясь от него. — Ты тоже это слышал?
И под его затуманенным взглядом получила ответ. До потрясения спокойный:
— Вестимо слышал, козочка. Кто-то из твоих под дверьми бродит.
Почти физически я ощутила, как глаза округлились словно две огромные плошки. Кровь отлила от щёк. Минуту назад румяные от приятной близости, теперь они выглядели как припудренные покрошенным мелом. У меня внутри всё упало в бездну шока.
Сначала я решила, что муж вздумал так пошутить надо мной, но он выглядел серьёзным и распалённым. Нет, он не из тех, кто шутит так жестоко.
— З-зачем? — всё ещё немного не веря, тихо спросила я.
От моего вопроса Адамир и сам удивился так сильно, что дурман его глаз развеялся, а обветренные и припухшие от поцелуев губы приоткрылись. Наверно, я спросила о чём-то, что могло меня выдать…
Что ж, мне всё равно. Я должна была знать, что происходит.
— Как по обычаю, покой молодожёнов охраняют, — всё же объяснил он. — Дабы гладко всё прошло и никакой злой дух нас с тобою не потревожил. И засвидетельствовать, дабы союз наш на одре был закреплён.
Вот как… Очередной странный обычай, от которого волосы дыбом. Я вскочила с мягкой постели, будто укололась и заходила из угла в угол. Так вот, зачем они все увязались… О боже! А я ведь только настроилась…
Неужели они сейчас будут... слышать каждое движение? Каждый наш вздох? Тогда моя первая ночь рисковала стать одновременно последней, потому что так и от стыда помереть можно!
— И когда они уйдут? — спросила я, боясь услышать самое нежелательное. И услышала.
— Как только дело будет кончено.
Я крепко задумалась, опустив голову. Начала пальцами мусолить подол, чтобы справиться с неприятными эмоциями.
Первым порывом было выйти и всех разогнать по домам, не жалея отборных слов. Но тогда родные Златы могли что-то заподозрить. А другим людям ничего не мешало обвинить меня в неуважении местных порядков.
А я же не просто какая-то жительница общины, я — дочь старосты. Значит, будет максимально странно.
Однако и исполнить свой супружеский долг я теперь не могла, зная, что снаружи любопытные носы ходили. Я чувствовала себя подопытным кроликом в прозрачной клетке. Желание, разумеется, напрочь пропало.
— У меня не получится… пока они там… — пробормотала я, не поднимая глаз. — Мне стыдно…
Я услышала, как Адамир тяжело вздохнул и почесал затылок, думая. Удивительно, но кажется, моя проблема стала теперь общей. И как настоящий, заботливый муж он размышлял как мне помочь.
В итоге подошёл, наклонился ко мне и спросил тихонько:
— Не кручинься, Злата. Ты же у нас недаром Соловушка, а?
— Ну да, а что? — я подняла взгляд полный любопытства. — Ты что-то придумал?
— Концерт твоим родичам дать надобно… Громкий. Смогёшь?
Он подмигнул и улыбнулся так тепло, что выступившие небольшие морщинки на его лице стали напоминать лучи солнышка.
Глава 50. Баловство (Адамир)
