— На рождении дочки Светозаровой.

— А почаще надобно! Я так расшевелился, что как на двадцать годин стал моложе! — И он шутливо ущипнул матушку сзади, что та чуть подпрыгнула на месте. — А можа мы с тобою за пятым сходим, а?

— Ха-ха-ха, да ну тебя, плут! И как не стыдно перед дочкой?

— А с чего мне стыдно должно быть? Её сие тоже днесь ждёт, как Ярило за землёй укроется.

И отец зачем-то посмотрел на меня в упор, долго. Будто хотел проверить, как я отреагирую.

Не знаю, чего он ожидал увидеть, но вот, теперь, от мыслей о первой брачной ночи, мне стало стыдно… Щёки заалели, а рука, за которую держал меня Адамир, слегка дрогнула.

— Ладно всё, моя милая? — спросил он тихонько, рядом с ухом.

Сглотнув, я кивнула, а сама подумала о том, что если сейчас встречусь взглядом с мужем, то свалюсь с лавки от неловкости.

Я ведь только на словах знала, как это происходит… В прошлой жизни, несмотря на все мои общественные активности, на личном дальше поцелуев не заходило.

И сейчас даже не думала ни о каких возможных фейерверках перед глазами или о чём-то подобном. Лишь бы всё прошло просто спокойно и правильно.

О Перун, надеюсь, я буду не слишком деревянным бревном!

— Так пора уже! — вдруг сказала Ванда, глядя на солнце. Точнее, на его почти полное отсутствие. — Идёмте, молодожёны? Покамест до дому лесного дойдём, уж станет в конец тьма.

Она до дна выпила из своей чаши и вылезла из-за стола с таким довольным, хитрым и насмешливым лицом, будто лиса, которой удалось урвать со стола добычу. Кажется, ей было весело и она хотела узнать, как я выберусь из щекотливой ситуации.

Отец, матушка, братья и невестки тоже зачем-то-то засобирались, остальные гости неоднозначно зашушукались, а у меня сам собой приоткрылся рот. От шока я чуть не опрокинула себе на подол тарелку с едой.

Постойте, в что значит — «идёмте»? Мы с Адамиром разве будем не вдвоём?! Хоть бы я не так всё поняла, боги!

Глава 49. Очередной обычай

Кажется, нас решили проводить до дома. По дороге пели протяжные песни, похожие на обрядовые, подбадривали нас неприличными пожеланиями и поговорками.

Пока мы шли, уже действительно успело стемнеть. Очертания деревьев стали напоминать высоких идолов издалека, а трава и листья, шурша, будто шептали мне напутствия. Похолодало, поэтому я прижималась к Адамиру, а тот с радостью меня согревал своими руками. Всё больше касался моих рук, плеч, спины и талии… С виду ненавязчиво, но крепко.

Пытался таким способом дать привыкнуть к себе? Подготовить к тому, что ждало нас дальше… Хорошо, что в потёмках не было видно моего красного лица.

Я так задумалась о нашей первой ночи, что не сразу заметила, как мы пришли к дому Адамира. Теперь уже к нашему дому. После захода солнца это место выглядело по-другому. Избушка была похожа на большого лохматого зверя, свернувшегося клубочком, спящего на подстилке из травы и опавших листьев.

Невольно хотелось двигаться осторожнее и говорить тише, чтобы не разбудить его.

— Обожди тут, моя милая… — Адамир поцеловал меня в щёку, щекоча своей бородой. — Зажгу лучины в доме и ворочусь. А то темень там.

Я кивнула и с удивлением заметила, как Ванда, достав из мешочка на своём поясе пучки каких-то трав, пошла следом за моим мужем. Увидев моё красноречивое непонимание, ухмыльнулась и объяснила:

— Что, ревнуешь, молодожёнка? Зазря… Одр дымом священным напитать надобно. От порчи, от сглазу, да во имя плодородия.

Вот оно что, теперь ясно. Очередной обычай. И напрасно Ванда подумала, что я ревновала, наоборот, доверяла ей, ведь пока она единственная хранила мою тайну и не сделала мне ничего дурного.

Хотя, возможно, она меня просто так подтрунивала. Кто её знает…

Не успела я проводить их взглядом в избу, как ко мне подошли отец и матушка. Она взяла меня за плечи, осмотрела меня с трогательными слезами на глазах. Зашептала так, чтоб никто кроме нас троих не услышал.

— Не боязно тебе, моя золотая? Как-то кожа твоя бледна, тонка, что корушка берёзовая. Хочешь, отложим ночь? Днесь переночуешь в отчем доме, а?

— Мама… — Я вздохнула и обняла её. Надея очень переживала, это понятно, но они теперь должны смириться, привыкнуть, что их дочь теперь жена. Жена… От этого слова по плечам и шее поползли волнительные мурашки. — Всё хорошо, правда. Не переживай, мы ведь завтра увидимся.

— Ох… Ну как знаешь…

Надея с Власием по очереди поцеловали меня в лоб, и мы стали ждать Адамира.

Ко мне разок подходили Олеся с Мирославой, хитро хихикали и намекали на то, что хотели бы потом узнать, как «оно с мужиком лесным» будет. Ничего рассказывать я, конечно, не собиралась, что-то подсказывало, что и без этого по общине поползёт вереница слухов и сплетен. Но, чтобы сейчас не спорить, я для приличия мило покивала.

Адамир вернулся вскоре, после того, как зажёгся тёплый свет в окнах. Наградил меня ласковым взглядом, но внутри зрачков, даже в темноте я увидела этот блеск. Алчущий, горячий… Щекам стало жарко.

— Зайдёшь со мною за порог? — спросил он глубоким шёпотом. Я кивнула, и услышала продолжение: — Будешь отныне делить со мной этот кров и всё, что под ним?

Я кивнула снова, улавливая в его словах скрытый смысл — всё, значит, всё, кровать тоже — и оказалась тут же от земли оторвана. Адамир с лёгкостью взял меня на руки и двинулся к дому. Так мы взошли на крыльцо, пересекли порог… Никуда не сворачивая, он в несколько широких шагов прошёл нижнюю комнату и понёс меня прямиком наверх по узкой лестнице.

С затаённым дыханием я понимала куда. В нашу спальню. Чтоб не выдать волнения или Адамир вдруг не подумал, что мне страшно, я старалась не крутиться, расслабиться в сильных руках, смотреть на его лицо. Сосредоточенное, но радостное.

О чём он думал, интересно?

Моя новая спальня встретила меня приглушённым светом, лёгкой дымкой и чуть терпким запахом, похожим на благовония. Да уж, магической травы Ванда не пожалела, но пахло не слишком навязчиво. И всё же с непривычки я быстренько прижалась к Адамиру, и в комнате раздалось моё короткое, звонкое…

— Пчхи!