чего не знаю я? Эта секунда — твоя.

Я смотрел в мутные глаза Лома и скалился. Тело пружинило — ноги чуть согнуты, вес вперёд, руки расслаблены. Только снаружи.

Кореец за его спиной чуть прищурился. Он, в отличие от Лома, что-то считал. Анализировал.

Вот это было страшно.

Не Лом с его мутными глазами. Этот — с умными.

— Вас трое, я один. — Я не шелохнулся. — И что? Брата твоего я избил за дело. Он с малышни у кинотеатра копейки трясёт. С моего брата в том числе. Ещё раз тряхнёт — ещё раз огребёт.

Лом дёрнулся. Не привык к такому отпору. Замахнулся — я подобрался для контратаки — но он снова зыркнул по сторонам и медленно опустил руку. Соображает всё-таки.

— Ты чё, борзый такой?

— Нормальный.

— Спокойно, — подал голос кореец.

Он вышел из-за спины Лома — медленно, без суеты. Встал рядом, сложил руки. Не угрожающе — просто поставил себя.

— Ты ж возле «Восхода» часто ходишь? — сказал он почти дружелюбно. — Мы тебя там вычислим. Не сейчас — так потом. Понимаешь?

Я смотрел ему в зрачки. Не отводил. Нельзя.

— Ловите. А я буду ловить вас. По одному. «Восход» — место людное, вам там работать, мне — вас там ждать. Идёт?

Лицо корейца пошло красными пятнами. Первый раз за всё время мелькнуло что-то — злость, которую он не успел спрятать.

— Да ты ох...ел вообще, чёрт!

— Прикрываешь этого козла? — я кивнул на Фофана. — Это твой уровень?

Короткая пауза. Нехорошая.

— Ты мне предъяву катишь? — тихо спросил кореец.

— Ага. Сразу после твоего «вычислим».

Я шагнул вперёд. Сократил дистанцию. Контролируемо, без суеты.

— Хочешь по понятиям? Давай. Ты и я. За угол. Твои стоят здесь и не дёргаются. Идёт?

Сказал ровно. Продолжал улыбаться.

Снаружи — тишина. Внутри — колотится так, что в ушах стоит.

Кореец молчал. Переваривал.

а рядом проходили одноклассники и даже пара парней с тренировки. Все видели, что разговор идёт на тонах. И все встали поодаль. Не чтобы помочь — чтобы посмотреть.

Бесплатное зрелище. Интернета нет, телевизор скучный — вот и ждут, как Пахомова будут месить.

Их пассивные взгляды бесили сильнее, чем кореец с Ломом. Адреналин жёг изнутри, руки чуть подрагивали. Но злость на зрителей была сильнее страха. Этим я и держался.

— Игорь, что случилось?

Лена.

— Ничего, Лен. Иди домой.- сказал я не отрывая взгляда от корейца

Она не послушалась. Разумеется.

Шагнула вперёд — мимо меня — и встала между нами. Физически, буквально, между мной и тремя подонками, один из которых только что предлагал выйти за угол.

Твою мать.

Только этой защитницы мне не хватало.

— Цой, — сказала она спокойно, как знакомому. — Что надо?

Кореец посмотрел на неё. Что-то в нём сдвинулось — едва заметно, но я увидел.

— Тебе какое дело, Лена?

Голос его стал другим. Не мягче — но другим. Что-то вроде уважения. Или осторожности.

— Он мой... — она запнулась на долю секунды. — Мой парень.

— А-а, — протянул Цой. — А Арсен?

— Арсен — не твое дело. Понял?

Цой помолчал. Потом:

— Он Фофана избил у кинотеатра.

— Давно пора было, — отрезала Лена. — Фофан малышей трясёт, учителя скоро в милицию стукнут. И пойдёт он, родной, на малолетку. Тебе оно надо?

Тишина.

Цой оглянулся на Лома. Потом на Фофана — что он уже не такой радостный .

— Ладно. — Цой усмехнулся, уже без злобы, почти устало. — Хрен с ним. Если он твой «парень»... Фофана больше не трогай. Договорились?

Я пожал плечами.Не такой финал я ожидал

Цой развернулся и пошёл. Лом зыркнул на меня с выражением «отложил на потом» — и потопал следом. Фофан к этому моменту уже технично испарился. Где он был — там стало пусто.

— Лена, какого чёрта ты влезла?!

Я был зол. Не на неё — на ситуацию. На то, что мне понадобилась она. На то, что я не справился сам.Меня потряхивало

Она повернулась, подошла почти вплотную. Голос тихий, но чёткий.

— Дурак ты, Пахомов. Хочешь, чтобы они тебя подрезали?

— Я бы справился.

— Справился. Может. Один раз. А потом они дождались бы тебя за углом вчетвером. Или шестером. У них времени навалом. Им терять нечего. А тебе?

Я молчал.

— Цой — мой двоюродный. У меня мама русская, папа — наполовину кореец. Цой — сын дядьки по папе. С детства его знаю. Только последние пять лет он на малолетке был. Теперь вот вернулся, подминает Лома и всю их шарагу.

— Не думай с ними играть по их правилам, — сказала она. — Ты умнее. Значит, или найди другой путь, или просто обойди.

Она стояла так близко, что я видел каждую крапинку в её глазах. Зелёных. С рыжинкой по краю.

— Откуда ты знаешь, что я умнее?

— Догадалась. — Она чуть усмехнулась. — Ну что, домой? Математику надо ещё учить.

Вот же лиса.

На тренировку я безнадёжно опоздал. Тренер терпеть не мог опозданий. Ладно — Лена разрулила красиво, я бы, честно говоря, не факт что вышел из этой истории целым.

И ещё одно: «Арсен — прошлое». Она сказала это публично. При Цое, при Ломе, при зрителях. Это уже не слова — это событие. Она закрыла одну дверь. И, кажется, открыла другую. За меня.

Надо будет обдумать. Потом. Сейчас — идти.

— Пошли, — я усмехнулся. — Мне тебе подарок надо отдать.

— Подарок? — Ленка мгновенно преобразилась. Только что стояла воительница — а теперь обычная девчонка с горящими глазами. — Мне?! Давай!

Тут же протянула руку.

— Дома. Пошли.

Двинулись в сторону дома. Через минуту она буднично всунула мне свой тяжёлый портфель.

Я посмотрел на неё.

Она пожала плечами с видом полной невинности.

— Ну а что? Я же девочка.

В квартире Ленка чувствовала себя как рыба в воде.

По-хозяйски скинула модельные сапоги у порога — не спросив, просто скинула, как будто так и надо, — влезла в мои тапочки, где-то 36-й в мои 44, и устроилась за столом с видом человека, который пришёл не первый раз . Огляделась. Молча оценила стопку учебников, гирю в углу, карту мира на стене с карандашными пометками. Ничего не сказала —