я с самого раннего утра выходила из своей палатки, то тут же летела к пострадавшим. Поздним вечером возвращалась обратно, и все снова по новой. Я краем глаза видела, как крассы кланялись мне, когда я пробегала мимо. Рассеянной улыбкой отвечала на их благодарность, и уже вновь мчалась к следующему раненому воину. Меня совершенно не волновали все те почести, что они оказывали мне. Лишь бы тарины приносили без перебоя.

Если бы не Ника, то я бы точно умерла от истощения. Или от голода, от жажды, и даже от грязи. Ведь у меня и времени не было подумать об этом самой. Она только и успевала кормить и поить меня с рук, пока я отдавала свой свет. Каждое утро одевала меня в чистую одежду. Уж не знаю, где она раздобыла простую рубаху и штаны для меня, но была ей очень благодарна, потому что те платья, что мне нашили, были здесь совершенно не к месту.

Жаль, конечно, что тот город я не успела рассмотреть, погулять по его улицам, полюбоваться необычной архитектурой. Возможно когда-нибудь потом. А сейчас мы находились в палаточном лагере на границе между Ингримом и Кагарией. Воины Шиана уже выбили врагов со своей земли, и теперь строили планы наступления и завоевания чужой страны. Мне лишь оставалось верить в него и молиться богам, чтобы с ним ничего плохого не случилось.

Совсем иногда, мне удавалось увидеть его мельком, но я не жаловалась. Он ведь занят совершенно другим. Я и не обижалась на него, даже и рада была этому. Просто если он только обнимет меня, то я расклеюсь и впаду в истерику, и вряд ли снова смогу собраться. Пусть, так лучше. Лишь сердце радостно замирало, когда я видела его алые волосы и суровый, серьезный взгляд, когда он на ходу выслушивал очередной доклад. Так же радовалась, что он цел. Живой.

Этим поздним вечеров, я усталая и измотанная возвращалась к себе в палатку, слабо отвечая на улыбки встреченных крассов. За мной попятам шли два охранника, Саман и Триг. Вообще их у меня было четверо, они по приказу Шиана вечно ходили за мной, только по двое, сменяя друг друга каждый день. Завтра меня будут стеречь Пром и Нагар. Мне это казалось излишним, но для спокойствия моего красса не возражала. Хотя вроде повелительнице и так нужны были телохранители. Просто до меня еще не дошло, кем я теперь являюсь здесь.

В палатке меня ждала Ника, она стояла рядом с небольшой ванной, из которой в воздух поднимались соблазнительные клубы пара.

— Ты чудо! — я, с радостной улыбкой, на ходу стянула грязную рубаху через голову. — Спасибо.

Уже у самой ванны полностью разделась, и с наслаждением погрузилась в теплую воду. Я знала, что Ника тоже устала, но не смогла отказать себе в удовольствии просто так полежать немного.

— А ты когда в последний раз купалась? — тихо спросила я, полностью расслабившись.

— Вчера, не переживай, — ответила она. — Отдыхай, и обо мне не думай. У меня все хорошо.

Она часто так говорила, чтобы я о ней не беспокоилась, но я стребовала с нее честное слово, что если она все же пострадает, то обязательно скажет мне об этом. Облегченно вздохнув, я погрузилась в воду с головой, набрав побольше воздуха в легкие, чтобы побыть в этой успокаивающей тишине подольше.

Когда вынырнула и открыла глаза, то увидела, как незнакомая мне красска перерезает Нике горло. Я встала в ступор, не веря в увиденное. Тем временем, напавшая оттолкнула ее от себя и угрожающе посмотрела на меня. До того, как до меня начало доходить, что надо закричать, она кинулась к ванне, но не успела. Камень, прорвавший через постеленный на голую землю ковер, облепил ее тело с ног до самой шеи.

— Сюда! — кто-то заорал рядом со входом, но я не увидела, потому что он был в тени.

В тот же миг, в палатку ворвались мои охранники, и уже сами скрутили убийцу. Я уже на это не смотрела, а выскочив из ванны, кинулась к Нике, чтобы успеть спасти. Она потеряла сознание, и казалось, что было уже поздно. Но когда я положила руку на глубокий порез на шее, то почувствовала ее слабый пульс. Я быстро остановила кровь, и постепенно рана затянулась. Оставив пока уродливый шрам, я наклонилась к ее груди, чтобы послушать бьется ли еще ее сердце. Оно билось, слабо, но билось.

Из моих глаз брызнули слезы облегчения, и меня начало трясти от пережитого шока и ужаса. Тут кто-то накинул мне на плечи плед.

— Куда вы смотрите вообще! — крикнул кто-то, но этот голос мне уже показался знакомым. — Вы что, всю падаль будете пропускать к нашей повелительнице? Охранники шиеровы.

— Она сказала, что помогает Нике, — начал оправдываться Триг. — Как и ты.

И он с подозрением посмотрел на нее.

— Но меня повелительница знает, — сказав это, незнакомка, которую я точно знаю, помогла мне подняться и усадила в ближайшее кресло.

— Это так, госпожа? — меня спросил Саман.

— Да, — ответила я, и посмотрела на Дарму. — Но уходить не надо. Она мне не друг.

Когда Саман грозно пошел в ее сторону, оставив убийцу на Трига, то моя мучительница бросилась мне в ноги.

— Пощадите меня, повелительница, — заплакала она. — Я ведь только держала.

Ее последняя фраза как будто эхом зазвучала у меня в голове. Ну, да, она только держала, когда меня били, пинали, обжигали и топили. Всего лишь. Усталость как наковальня грохнулась на меня. Я даже и рук поднять не могла, только безразлично смотрела на нее.

— Мне никак нельзя умирать, — не дождавшись от меня ни слова, продолжила она, так и не подняв головы с пола. — У меня дедушка совсем плох, а работа в замке мне необходима. Молю Вас, помилуйте.

Саман выжидающе посмотрел на меня. А я не знала, что мне с ней делать. Вот уж точно, свяжись с плохой компанией и полетишь в бездну вместе с ней. Конечно, я злилась на нее, как и на тех сучек, и то, что она просто держала, никак не уменьшало ее вины. Но и смерти я ей не желала. Плевать на нее ваще.

— Я просто больше не хочу тебя видеть, — тихо сказала я.

Дарма резко вскинула на меня удивленный взгляд, а я кивнула Саману, чтобы он забрал и ее. До того как они все вместе вышли, она, не переставая благодарила меня сквозь слезы. Мне же было все равно, куда больше меня волновала Ника.