действительно отличные советы о том, как общаться с детьми, но это было выше моих сил. Независимо от того, насколько ясно это объяснялось, романтизировалось или восхвалялось, хорошее воспитание детей казалось мне недостижимым.

Знакомо ли вам это? Похоже ли на ваш личный опыт чтения книг о воспитании детей? Если да, то давайте вместе найдем лифт, который выведет вас из подвала и начнем с понимания теории привязанности; ранее в этой книге мы говорили о привязанности с точки зрения вашей травмы. Мы должны обеспечивать привязанность и к нашим детям – по сути, это наша родительская работа.

Психологи Тина Пэйн Брайсон и Дэниел Сигел разделяют привязанность на четыре аспекта: безопасность ребенка, внимание к его эмоциям, утешение в трудные моменты, надежность [1]. Если вы сможете придерживаться этих четырех аспектов, к вашему ребенку придет понимание, что мир и взаимоотношения между людьми безопасны, предсказуемы и стоят того, чтобы вкладывать свои усилия; кроме того, они будут понимать, что могут развить устойчивость к незначительным неудачам.

Те же четыре аспекта можно разделить на две категории. Когда нам говорят, что мы можем помочь ребенку почувствовать себя в безопасности, спокойным и уверенным в себе, нас, то по сути, просят обрести собственное спокойствие, привнести его в свою жизнь, а затем поделиться с другими (это называется совместной регуляцией эмоций). Когда нам говорят, что мы можем помочь ребенку чувствовать себя замеченным, это значит разделить с ним нашу радость. Признак крепкой привязанности это еще и взаимный восторг – родитель радуется ребенку, который в свою очередь радуется родителю, и они оба радуются отношениям.

Но спокойствие и радость – это две эмоции, которые психологическая травма забирает у нас. С ПТСР у вас нет ни спокойствия, ни радости. Вспомните, что мы уже обсуждали, как ПТСР делает нас сверхбдительными, лишает чувства безопасности, влияет на способность регулирования своих эмоций и блокирует связь с беззаботной жизнью.

Вы не сможете поделиться своим спокойствием, если сами его не испытываете.

Вы не можете поделиться своей радостью, если ее не чувствуете.

Осознание того, что привязанность сводится к тем же эмоциям, которые вы утратили из-за своей психотравмы, может ошеломить. Это огорчает. Но я верю, что вы можете это преодолеть. Теперь, когда вы понимаете, как приложение «Психотравма» влияло на ваше поведение и сформировало один из типов травмированного родителя, пришло время уменьшить его влияние и стать родителем мечты.

Теперь, когда вы понимаете, насколько серьезная психологическая травма может мешать вам жить, ее можно исправить. Хорошая новость заключается в том, что это проще, чем вы думаете. Мы сделаем это с помощью моей трехэтапной модели ПИМ – принятие, интеграция и миссия. Я использую эту модель со своими пациентами каждый день. Этот процесс – единственный известный мне способ повлиять на реальные и долговременные изменения. В нем собраны лучшие практики из различных школ терапии в виде простого набора шагов, которые мы можем использовать прямо сейчас, потому что у нас есть дети, которые зависят от нас.

Суть модели ПИМ заключается в том, чтобы мы вернули себе спокойствие и радость, а затем поделились ими с окружающими. Речь о том, чтобы провести работу над собой для того, чтобы стать родителями своей мечты и не допустить, чтобы наша психотравма не передалась детям.

Принятие

Принятие означает, что мы воспринимаем свои травмы такими, какие они есть: это и те ужасные вещи, которые произошли с нами и которые мы не можем исправить, и те аспекты нормальной жизни, которые мы упустили из-за них.

Чтобы достичь принятия, нам нужно перестать зацикливаться на контрфактическом мышлении: это мысли «а если бы», которые мы вызываем в воображении, фантазируя об альтернативном развитии событий, пытаясь отвлечься от прошлого. Вы когда-нибудь смотрели фильм ужасов, и испытывали искушение крикнуть главному герою: «Не открывай эту дверь! Не уходи от друзей! Не надо искать потерявшегося Флаффи!» Ваши знания на сегодняшний день дают представление о том, как должны были действовать эти персонажи. Однако у нас нет возможности изменить то, что уже произошло, – ни при просмотре фильма, ни в реальной жизни. Герой фильма все равно отправится на поиски Флаффи и, как и ожидалось, встретит свой печальный конец.

Контрфактическое мышление – это постоянный анализ своей травмы в попытке убедить себя прошлого принять другое решение. «Не ходи на эту вечеринку», «Не ложись спать, не проверив датчики дыма», «Не садись в машину друга своего отца», – так ваш мозг пытается исправить то, что уже было сделано.

Многочисленные исследования, посвященные контрфактическому мышлению, показывают, как оно может быть ответственно за стойкость ПТСР. Исследователи, изучавшие выживших после теракта в Осло в 2011 году, обнаружили, что те, кто чаще прибегал к контрафактному мышлению, сообщали о гораздо большей симптоматике ПТСР, чем те, кто меньше прибегал к этому [2]. В другом исследовании у лиц, переживших сексуальное насилие, родителей, чьи дети стали жертвами террористического акта, и людей, переживших военные действия, которые в большей степени придерживались контрфактического мышления, был более высокий уровень стресса, склонность к более тяжелым формам ПТСР, чем у тех, кто меньше прибегал к такому мышлению [3], [4].

Другие исследования связывают контрфактическое мышление с воспоминаниями о прошлом [5]. Представьте, что вы попали в автомобильную аварию, а затем в течение нескольких недель после этого продолжали думать о моменте перед столкновением. Эти воспоминания – попытка вашего приложения «Психотравма» изменить прошлое: повернуть налево, а не направо. Часть вашего мозга, которая связана с травмой и воспоминаниями, – это лимбическая система, которая не умеет определять травмирующие события как прошлое. С момента, как произошло травмирующее событие, приложение частично находится в лимбической системе, поэтому оно также не может определять время события. Проще говоря, ваше приложение «Психотравма» не понимает концепцию прошлого: оно думает, что вы все еще можете отменить результат и повернуть налево. Именно здесь приложение создает алгоритм, который проводит параллели «если, то».

Но далеко не все из нас страдают из-за флешбеков: некоторые сразу переходят к контрфактическому мышлению, основанному на «если бы»: «Если бы я повернул налево, меня бы не сбили». Приложение «Психотравма» должно восстановить чувство безопасности, поэтому оно создает параллель, соответствующую вашему контрфактическому мышлению. Возможно, это мысли: «Я не умею водить машину», «Я не могу доверять себе» или «Я недостаточно компетентен, чтобы заботиться о своих детях».

Чтобы переработать травмирующее воспоминание и восстановить свои ресурсы, вы должны принять факт, что несчастный случай действительно произошел, который избавит вас от замкнутого круга в вашем сознании. Этот круг растрачивает драгоценную умственную энергию, которую нужно направлять на