странного не было. Вся информация об осмотре в блокнотных листах, там же краткий опрос Беллини — я к нему тоже зашел, — Ник улыбнулся своей голливудской улыбкой и встал. — Теперь твоя очередь работать за себя и за того парня. Пиши рапорты, а я пойду кофе попью.

Я улыбнулся и сел за бумажную работу. Все же повезло мне с напарником. Через час ко мне подошел Билл и протянул свой рапорт о задержании. Понятно — хочет, чтобы у нас все в деталях сходилось. Я взял, прочитал — все было, по сути, правдой, кроме совсем уж незначительных мелочей. Кивнул и составил свой рапорт на его основе.

И уже к трем часам я закончил. Протянул бумаги Нику, он прочитал и сказал, что все нормально. Прикрепил мои рапорты скрепками к полученным от Левандовски заявлениям, положил на край стола. Посмотрел на меня и с хитрым прищуром спросил:

— Ну что, снова свалим пораньше?

— Еще спрашиваешь? — усмехнулся я.

Мы поднялись, попрощались и отправились на парковку. Я был рад возможности освободиться почти на два часа раньше — ведь дальше у меня в планах была поездка к Саре.

Глава 23

Я успел доехать до дома, переодеться, принять душ второй раз за день, опять поменявшись с петухом местами, после чего оделся, сунул пистолет в кобуру, значок в карман — чисто на всякий случай, и поехал за Сарой.

В этот раз идти и звонить в домофон мне не пришлось, она ждала у подъезда, вышла чуть раньше. Оделась в светлые джинсы и голубую рубашку, а волосы в этот раз у нее были распущены. Подозреваю, что она сама не очень любит выходные платья, и надевать их ей приходится исключительно и полностью по работе.

Я остановил «Крайслер» перед ней, вышел и открыл ей дверь. Она подошла ко мне, села, и я быстро занял свое место на водительском сиденье.

— Долго ехал, — сказала она.

— Пробки, — чуть оправдался я.

— В воскресенье?

— Лос-Анджелес, — пожал я плечами.

Она засмеялась, потянулась ко мне.

— Я все понимаю, — сказала. — Я же тоже вожу машину. Только она у меня не такая большая, как у тебя, и не такая… Фаллическая, что ли.

Мы поцеловались. И целовались долго, я даже счет времени потерял. Когда отлипли друг от друга, я увидел, что какой-то мальчишка на нас таращится. Неловко стало, я же все-таки детектив отдела нравов и должен хороший пример подавать. Хотя какая разница, это своего рода правильный пример, тут через тридцать лет такие кадры будут на улицах ходить и целоваться.

— Поехали на Сансет, — сказала она. — Покажу тебе свое любимое кафе.

И пристегнулась. Я завел машину и поехал, куда она сказала. Потом пришлось немного проехаться по бульвару, и скоро мы остановились у местечка, которое называлось «Рейнбоу Бар энд Гриль». Место было интересное, иначе и не скажешь — все внутри было пропитано рок-н-ролльной атмосферой, на стенах висели плакаты с автографами групп и даже несколько гитар. Время там проводили байкеры, рокеры и другие подобные.

— Не думал, что тебе нравится такая атмосфера, — заметил я.

— А мне нравится, — она улыбнулась.

Я заказал стейк с коул-слоу и картошкой, она — свиные ребрышки под соусом. И пошел разговор. Она рассказала про работу, про случай, как недавно одному из актеров показалось, что на одном из постеров у него разного размера глаза, и он потребовал все переделать. И хотя глаза на самом деле были одинаковыми, они переделали, сменив позу, потому что это сделать проще, чем доказывать про хреновый глазомер.

Я рассказал ей про Коломбо, и про него, как выяснилось, она знала — у нее отец был фанатом бодибилдинга. Про то, что он сам подошел и поправил мне технику, она не поверила, но я заверил ее, что все так и было. А еще сказал, что он позвал меня приехать через неделю, в понедельник, и пообещал показать что-то интересное.

Просидели мы там часа два, не меньше, доели и допили все, что было, потом просто пили местное легкое пиво — я даже взял специально низкокалорийное. Раз уж тренируюсь, то в действительности надо следить за калориями. Ну и меру я знал, так что больше двух бокалов пить не стал. Помню о законах Калифорнии.

Когда мы вышли, на улицах уже стемнело. Жара спала, но вечер все равно был теплый. По Стрипу то тут, то там ходили люди, парочки, даже несколько явных семей с детьми.

Я отметил несколько тяжелых «Харлеев», которые стояли неподалеку. Ну да, я там видел небольшую группу байкеров, у которых даже ромбики с надписью «1 %» были рядом с цветами нашиты. Был бы один — познакомился бы с ними, байкерская культура у меня вызывала интерес еще с прошлой жизни, хотя сам я мотоциклом ни разу не владел. А вот знакомые были, а уж пообщаться с настоящими американскими однопроцентниками было бы интересным опытом.

Сели в машину. Я не знал, что у нее сегодня было на уме, но решил, что если попросит, то просто отвезу ее домой. А если захочет ко мне, то поедем.

Впрочем, она свои намерения прояснила сразу же.

— Поехали в трейлер? — предложила она.

— А ты хочешь? — я посмотрел на нее.

— Хочу, — она чуть улыбнулась уголками глаз.

Я завел машину, тронулся с места и двинулся на юг в сторону Карсона. По дороге мы просто болтали о всякой ерунде, о работе и обо всем таком. Пришлось немного потолкаться в пробках, но скоро выехали на шоссе. Дорога заняла минут сорок, вокруг проносился ночной Лос-Анджелес, который выглядел достаточно красиво. Да даже Южный Централ выглядел красиво.

В трейлерном парке оказалось как обычно тихо. Недавно ко мне пришло понимание, что этой тишиной владельцы обязаны именно мне. Никто не станет бурагозить, когда по соседству живет полицейский, про которого еще и говорят, что у него очень плохой характер.

Рэмбо, похоже, узнал мою машину по звуку мотора, и когда мы припарковались под навесом, уже ждал нас у сетки вольера. Мы вышли — на этот раз Сара сама открыла себе дверь. Я подошел к вольеру, открыл его, и пес тут же рванул к девушке, проигнорировав своего хозяина.

Вот ведь собачий сын. Но да ладно, ему тоже нужно разнообразие в общении, а то он только со мной да со мной. Надо бы уже заняться делом и на случку его свозить, что ли. Он не кастрированный, так что гормоны у него бушуют только так. Настоящий самец.