могли бы попробовать — просто попробовать… ведь я больше, чем та сгоревшая бумажка, — вспоминаю последние слова отца.

— Это невозможно. — Он отводит взгляд.

Мне хочется взять его за плечи и встряхнуть. Привести в чувство. Да только не уверена, можно ли так со смертельно больным человеком.

— Я не за такого человека выходила замуж, — начинаю тихо, глядя перед собой. — Я выходила за смелого, уверенного в себе мужчину, который не боится сложностей и всегда находит выход…

— Все это уже не имеет значения…

— Имеет, потому что ты жив, а я все еще твоя жена! — перебиваю его. — Или ты думаешь, что чувства можно убить… какими-то глупостями?

— Я хотел… хотя бы их не возрождать. — Он сжимает руки в кулаки и зажмуривается. — У меня не вышло. Я проиграл. И тебя не спас. Все, что ты сказала… это не обо мне. Я слабый и жалкий. И таким всегда был. Даже предложение тебе не сделал, как следует, действовал за твоей спиной… Это все, на что я способен.

— Дай мне руку, — прошу мягко. Голос дрожит, потому что Фабиан сейчас мне близок, как никогда раньше. Раскрывает душу, выворачивая ее наизнанку…

— Позволь мне тебя исцелить, — продолжаю я. — Пока мой дар не поглотила эта тьма. Прошу… ты ведь знаешь, я никуда не уйду без тебя.

Наступает тишина, в которой слышно, как завывает ветер, гуляя по пустыне, словно умоляет нас поторопиться.

— Если ты дотронешься до меня — погибнешь, — тихо говорит он.

— Однажды ты не дал согласие, из-за чего я чуть не погибла, — напоминаю ему. — А сейчас — просто доверься мне. Я поборюсь напоследок… за нас. За нашу любовь.

Он поднимает на меня глаза.

— Как это возможно? — хрипит он. — Ведь я… я уже не тот, кем был раньше. Несчастный инвалид с дикими приступами и эгоистичными желаниями…

— Ты во всем хорош, — говорю я, — кроме актерства. Не удалось тебе меня убедить, что ты — прожженный эгоист.

— Но приступы были взаправду…

— Приступы — да. И что с того? Ты хотел меня оттолкнуть или напугать — не вышло. И я — твоя жена. Не смей больше меня прогонять.

Вокруг нас сгущается тьма. Песок вздымается сильнее, попадая в лицо и забивая дыхание.

— Фабиан… — почти касаюсь его. — Прошу тебя… время на исходе…

— Перемещайся… кольцо… прикоснись к рубину… умоляю.

— Никогда тебя не брошу, — беру его за руки не с намерением исцелить, а просто так. И… ничего не происходит.

По крайней мере, ничего плохого.

Мы встречаемся взглядами.

— Доверься мне, — шепчу. — В последний раз. Позволь…

— Позволяю, — хрипло выдыхает он.

На миг замираю.

Услышала то, что так ждала все дни. Стоило ли тянуть до последнего момента?

Ладно, поругаю его потом. Когда он будет здоров и без этих жутких черных прожилок на лице.

— С-спасибо, — даже заикаюсь от волнения. — Но прежде чем начну, ответь мне на один вопрос.

А то вдруг и впрямь ничего не получится с исцелением. А я так и не узнала правду.

— Какой?

— Ворон Трюфель… это правда ты?

— Правда, — отвечает он, выдохнув и опустив голову.

— Значит, это ты прилетал ко мне, наблюдал за моей жизнью… — пытаюсь уложить все в голове, но как-то не укладывается.

— Благодаря второй ипостаси я нашел тебя… живую, — хрипит он. — Я был счастлив снова стать твоим другом… хотя бы в таком виде.

— Фабиан, ты превращался в ворона, но это же… магия! — не могу понять, качая головой. — И это никак на тебя не влияло…

— Это не та магия, — говорит он. — Вторая ипостась — как мое второе обличие. Оно по-другому работает, ведь я даже мог летать, хотя в человеческом виде не ходил и был парализован. А магические способности я развил уже будучи осознанным человеком.

— Но почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Было как-то стыдно, что я не дракон, а какая-то птица, которая к тому же питается падалью. — Он пытается усмехнуться, но вместо смеха вырываются жуткие хрипы.

Это означает, что нужно торопиться. Иначе еще чуть-чуть — и станет слишком поздно.

— Что ж, благодаря твоему бездоннику, я так много узнала и о себе, и о тебе…

— Почему он мой? — Он поднимает голову.

— А чей же еще? Ладно, — складываю руки перед собой. — Бездонник может и хорош, но он выпивает твои силы, и нам нужно… с ним немного сразиться. Совсем чуточку. Он нас послушает. Нас обоих. Не сдавайся, прошу. У нас все получится.

Тяну к нему руки и вместо того, чтобы прикоснуться к больным местам — а теперь это все его тело, — я просто обнимаю его. Прижимаюсь всем телом и вызываю свой дар из глубины души. Мои руки на его спине вспыхивают золотым светом. Как тогда, когда я исцеляла ворона.

Меня трясет от мощи, с которой целительский дар вырывается наружу. Все озаряется яркими лучами, как будто нас посетило наше личное солнце. Потом пустыня закручивается в спираль, с шумом по нарастающей. Мы проваливаемся в темноту и... наступает тишина.

66 глава

Тепло. Мягкая постель. Приоткрываю глаза и вижу, как из окна напротив струится свет.

Такое ощущение, будто проспала целую вечность. Сладко потягиваюсь, и тут же открываю глаза.

Незнакомая светлая комната. Я здесь впервые. Но… где я?

Сажусь. Голова слегка кружится, тело окутывает приятная слабость, что хочется снова улечься и заснуть. Но ведь день в самом разгаре и я должна понять, как меня занесло в этот незнакомый дом.

Дверь слегка приоткрывается и в нее заглядывает… Фабиан.

А потом входит. На своих ногах.

— Фабиан! — не могу сдержать радостного возгласа. — Ты ходишь! Сам, без коляски! Как же я рада!

Пытаюсь встать, но голова тяжелеет и как будто тянет вниз. С легким стоном прикасаюсь к ней.

— Нет, нет, тебе еще рано вставать. — Он тут же подходит ко мне и помогает улечься. Заботливо поправляет одеяло. — Ты потратила много сил на исцеление и теперь тебе нужно их восстановить…

— А кого я исцеляла? — морщусь от того, что в висках начало стрелять.