И как вот сделать все то, что ты сейчас сказал? Вещи-то вроде правильные, но, по-моему, именно Инна как мать должна этим заниматься. Я страну защищаю, на службу хожу исправно. Все, что нужно, в институте нашем выполняю. Вроде бы на хорошем счету числюсь…

Но сделать так, чтобы дочка не ревновала, как ты говоришь, к младшему, и у них скандалов не было? Ну вот вся эта твоя педагогика, ты знаешь, она мимо меня. Инна, как жена, должна всем этим заниматься, я так считаю. С ней тебе и надо переговорить!

В общем, я просто махнул рукой, поняв, что Петр от этого вопроса самоустранился. Видимо, ему и самому легче, что драки и скандалы между детьми прекратились в связи с тем, что старшего ребенка в деревню сослали.

Ему тоже тише и спокойнее стало жить, что, с его точки зрения, полностью окупает сделанное...

Да уж, конечно… Семейка… И Аришку жалко, и Эльвиру с Трофимом…

***

Галие в тот вечер, когда гости разошлись, не стал уже ничего рассказывать про наш разговор с Петром. Она очень много старалась, чтобы день рождения ее на уровне прошел, и теперь была довольна, видя, что все у нее получилось. Душевный вышел день рождения, без каких-то напрягов, со множеством шуток и приятными тостами в ее адрес. Так что, с моей точки зрения, портить ей сейчас настроение такими новостями, было бы очень нехорошо.

Дети, наигравшись с другими малышами, вырубились так, что я знал, что их теперь из пушки не разбудишь. Они у нас молодцы, потому что есть дети, которые после шумного дня рождения потом дают жару своим родителям – истерят и не спят. Наши, слава богу, не такие, чем сильнее их утомишь, тем крепче и дольше они дрыхнут, прекрасная у обоих нервная система. И болеют редко – счастливчики мы с Галией…

Так что, когда мы, проводив всех гостей, остались вдвоем в гостиной, я никаких неприятных тем специально не поднимал. Душевно отпраздновали – и часть этой душевности словно и после ухода гостей в квартире осталась. Настроение у жены было великолепным, Галия, уютно устроившись на моем плече, вспоминала то один эпизод с сегодняшнего праздника, то другой, а я их комментировал, высказывая и свое впечатление от него.

Так что вечер у нас закончился мирно и красиво…

Ну а на следующее утро я первым подскочил, пока вся семья еще спала. День-то для меня весьма специфический! Три года прошло, как я в прошлое попал! 10 февраля 1974 года!

Вышел аккуратно из спальни, подошел к зеркалу. Вгляделся внимательно в свое лицо, ставшее уже таким родным и привычным за все эти годы. Повзрослел, конечно…

Вспомнил, как когда меня в больничку привезли три года назад, отражение свое в окне увидел… Ну что же, три года прошло, и теперь в зеркало смотреть совсем не стыдно. От прежней субтильности ничего не осталось – плечи широкие, фигура вполне себе спортивная. Поразившие меня тогда лопоухие уши меньше не стали, но теперь смотрятся гораздо более органично – ряху-то я разъел! Они раньше такими огромными казались по сравнению с тощим и недокормленным лицом Пашки… Ну да, питался он скудно, деньги же семья старшей дочке отправляла, ей нужнее, да и физкультурой не занимался.

Но помимо гордости за то, что запущенное когда-то тело я в полный порядок регулярными физическими упражнениями привел, гораздо большая гордость была за то, как я жизнь Пашкину повернул. Доказал, что и в шестнадцать лет сильная воля и знание того, что и как нужно делать, горы могут свернуть. Вернулся обратно в Москву, в которой всю прошлую жизнь прожил, мне так намного привычнее, здесь уже репутацию себе составил приличную, ну а самое главное – вместо безответной влюбленности в девушку, оказавшуюся сестрой, что Павла тогда окончательно подкосило, жена у меня теперь любимая и двое сыновей… Да, семья – это самое важное. Галия у меня и красотка, и умница…

В принципе, можно сказать, что справился я с исправлением неудалой прежде судьбы Пашки «на ура».

Но при этом я также прекрасно понимал, что были у меня для этого и определённые возможности, которых не было бы, к примеру, в девяностых, если бы я не в 1971 год попал, а в 1991-й… Все же сейчас стабильная страна, и при этом в ней на самом деле для молодых есть все возможности… Не для красного словца… Стоит только комсомольцу выделиться, показать, что у него потенциал есть, и на него тут же внимание обращают… Как со мной и Сатчаном тут же и вышло, а дальше он толкового молодого парня уже и к другим серьезным людям потащил показывать. Бортко, потом Захаров… И ведь и из КГБ на меня быстро вышли и тут же мной заинтересовались сугубо в положительном плане.И Межуев из КПК тут же толкового молодого парня приметил и даже и дело для меня нашел…

Нет, в СССР реально очень хорошо с молодежью работа поставлена… Ты только покажи свои таланты, и будешь нарасхват. Все дороги открыты. Будь ты даже с самых низов.

А попади я в 1991 год… Грохнули бы меня тогда, скорее всего. Полез бы я в бизнес, чтобы семью кормить, а там же, если с рэкетирами не делиться, плохо все с тобой будет. А я терпеть ненавижу всяких такого рода вымогателей, еще с прошлой жизни. Вряд ли смог бы шею свою согнуть достаточно низко, чтобы не выделяться, характер у меня непростой, а с выделявшимися быстро тогда вопросы решали.

Нет, 1971 год – это просто прекрасно! Дополнительные возможности повзрослеть, заматереть и насладиться жизнь в еще очень даже великой стране. Эх, помочь бы ей остаться великой и в восьмидесятых.

Но дальше ностальгировать мне не дала жена, тоже подскочившая с постели. Удивилась тому, как я ее нежно обнял, а потом на руках закружил по квартире.

– Что это ты такой сегодня какой-то особенный? И на меня так странно смотришь? – спросила меня жена, весело смеясь.

И хотел бы ответить про годовщину с попаданием, и про то, как перед ее пробуждением про нее думал, что больше всего мне с ней повезло, как с женой, но увы, никак. Некоторые темы мне нельзя поднимать даже с самым родным человеком в этом времени.

Пока я Тузика выгуливал, жена завтрак готовила. Ну как готовила, со вчера много всего осталось, выбирала, что лучше поскорее съесть из того,