«Совсем меня женщины довели, — проворчал я себе под нос, выскакивая к микрофону. — С Нонной и Марианной вопрос надо решать в ближайшие дни, пока мозги не скатились набекрень».

— Итак мы продолжаем! — гаркнул я на весь зал, улыбаясь во все 32 зуба. — Синий, синий иней лёг на провода. В небе тёмно-синем синяя звезда! Сейчас эта «Синяя песня» как никогда актуальна. Поэтому второе отделение нашего торжественного концерта мы начинаем именно с неё!

Я кивнул музыкантам, и они дружно грянули «Синюю песню».

* * *

— Не спишь? — спросила Марианна, когда будильник на тумбочке показывал третий час ночи.

«Уснёшь тут кажется», — проворчал я про себя. В мой маленький двухместный гостиничный номер проникал тусклый свет Луны. Моя кровать стояла ближе к окну, её — ближе к стене. И нехорошие неправильные мысли каждые пять минут лезли в мою голову. Помнится в святом писании говорилось, что дьявол искушал Иисуса Христа в какой-то пустыне. Он бы его лучше тут поискушал в комнате с одной из самых красивых актрис страны.

— Сплю, — соврал я.

— А всё-таки, что ещё сказал тебе Шелепин? — спросила она, сев на кровати и укутав себя в одеяло. — Вот мне интересно, почему именно тебе подарили квартиру?

— Много, что наговорил, — пробурчал я. — Скоро для всех советских людей начнётся новая жизнь. Например, уже закупили оборудование для производства денима, ткань такая, из которой шьют джинсы. И лет через пять джинсовые вещи можно будет приобрести в самом обычном «сельпо».

— Скорей бы уже, — захихикала Марианна.

— Ещё лучшие наши фильмы теперь на регулярной основе планируют отправлять на экспорт, — продолжил я, стараясь не смотреть на актрису. — Для этого подписали контракт с фирмой «Кодак». Мы им золото, они нам помогут наладить своё производство качественной киноплёнки. А то снимаем на жуткое барахло. Но есть и посерьёзней изменения. Сейчас в армии служит два с половиной миллиона человек, Шелепин сократит армию ещё на миллион. Тем самым в два раза уменьшит расходы на оборонку, зато увеличит темпы гражданского строительства. Пора вытаскивать людей из барков и коммуналок. Так жить нельзя, — улыбнулся я, бросив робкий взгляд на Вертинскую.

— Что ещё? — азартно прошептала актриса.

— В следующем 1965-ом года будет постепенно разрешена индивидуальная трудовая деятельность, — я снова уставился в потолок. — Вот недавно мы ломали голову — как с юридической точки зрения грамотно оформить договор, чтобы не работать за жалкие гроши, и чтобы ОБХСС нас не прищучил? А в следующем году можно будет зарегистрировать свою компанию, какой-нибудь «Ура-Продакшн», и совершенно свободно на законных основаниях нормально работать, зарабатывать и платить государству налоги. Как это делается во всём цивилизованном мире.

— Я слышала, что некоторые мухлюют с билетами, чтоб артисты не выступали за ставку в 15 рублей, — прошептала Вертинская. — Директор ДК указывает, что большая часть билетов была не распродана и составляет акт об их уничтожении, а затем платит артистам нормальные деньги уже в конверте.

— Тоже что-то такое слышал, — я перевернулся на другой бок, лицом к окну. — Шелепин сказал, что партия решила сделать упор на человека-хозяина, на человека, который отвечает за свои поступки, а такую задачу решить без частной собственности невозможно. Сейчас же у нас как? — я резко развернулся лицом к Марианне. — Допустим сходил я на завод, поточил болты, а дальше мне всё до фонаря. Остальные вопросы пусть за меня государство решает. Теперь так дело не пойдёт.

— Заводы что ли все закроют? — насторожилась девушка.

— Кто ж закроет промышленные гиганты? — усмехнулся я. — Просто у людей появится альтернатива. Те, кто желает работать на себя, будут работать на себя. Заодно решим проблему со скрытой безработицей.

— И будет как в песне! — хихикнула Марианна и в одной ночнушке выскочила из кровати. После чего стала маршировать как Любовь Орлова из кинофильма «Цирк» и вполголоса петь:

От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей,

Человек проходит как хозяин

Необъятной Родины своей.

«Что ж ты со мной делаешь? Я же ведь не железный робот!» — проворчал я про себя и снова уставился на потолок.

— Вот именно, что не так, — буркнул я. — Человек либо хозяин, либо он от Москвы до северных морей только номинально считается хозяином. Что касается квартиры, то наш детектив продали в капстраны за большие деньги. В Москве и в других города страны на картину тоже толпами валят. И по моим скромным подсчётам «Тайны следствия» принесут государству минимум 18 миллионов рублей. Кроме того, пластинки «Поющих гитар» уже пополнили казну более, чем на миллион. И это только начало. Я теперь, по мнению Шелепина — ценный кадр, который постоянно должен быть под рукой. Но есть и ещё кое-что.

— Что? — Марианна присела на свою кровать.

— Во-первых, я до конца года должен жениться, а во-вторых, вступить в партию, — криво усмехнулся я, так как за всю свою ту, первую, жизнь не встретил ни одного коммуниста, который при помощи партии не делал бы карьеру. Почти все, кого я знал, получив партбилет мечтали о хорошей денежной должности, хорошей квартире и хорошей машине. И только в виде исключения один человек из ста реально думал, что строит коммунизм. Ну а затем главная партия страны очень быстро обзавелась новыми лозунгами и новыми названиями. Но суть осталась прежняя — деньги, власть и карьера.

— Жениться? — захихикала актриса и наклонилась к моему улицу. — Как интересно.

Я же закрыл глаза и задержал дыхание. «Только не это, — прошептал я про себя. — Иначе я за себя не ручаюсь! Держите меня семеро, а ещё лучше вдевятером».

— Тогда давай спать, — усмехнулась Марианна и вернулась на свою кровать.

— Спокойной ночи, — буркнул я.

* * *

Жилой дом на Котельнической набережной таил в себе множество тайн. Поговаривали, что в здании находилось не то 700, не то 500 квартир, и сколько точно — никто толком не знал. Ещё поговаривали, что дом строили пленные зэки, которые замуровали вредного прораба прямо в стену. Кроме замурованного прораба, в высотке размещались магазины, почтовое отделение, булочная, кафе, кинотеатр «Иллюзион» и легендарное пошивочное ателье, где обшивали маршалов Жукова,