но в это время черный треугольник исчез, и человек, издав пронзительный крик, сильно дернулся вниз, но удержался и, подтянувшись на руках, выскочил из воды. И мы увидели, что его левая нога немного выше лодыжки отрезана как бритвой и из нее хлещет кровь.

Пострадавший сумел продержаться на трапе немногим более минуты и, потеряв сознание, рухнул в подоспевшую к нему шлюпку.

Каждый раз после этого, бывая в тропических портах, я рассказываю эту историю тем, кто собирается искать прохлады в море.

Кроме акул, в бухте возле берега иногда можно заметить какие-то предметы, напоминающие затопленные бревна. Это другие хищники здешних вод — аллигаторы, южноамериканские крокодилы. Правда, они не столь крупны и свирепы, как их нильские собратья, но рисковать попасть им в зубы все же не рекомендуется.

А вчера, когда мы так же стояли у борта, с большим трудом преодолевая желание прыгнуть в воду, мы видели, как почти под самой ее поверхностью проплыли две темно-коричневые змеи длиною свыше 11–12 метров. Змеи эти, носящие название «двухцветных», очень ядовиты. Своим названием они обязаны темно-коричневой спине и желтому брюшку. Водятся двухцветные змеи вдоль берегов Центральной Америки как в Тихом, так и в Атлантическом океанах и во всем бассейне Караибского моря. Иногда они встречаются и в открытом океане, на значительном удалении от берегов. Почти всегда они плавают большими стаями.

— Как много здесь всяких хищников, — говорит Мельников, смотря вслед скрывшейся акуле, и, кивнув в сторону зарослей, добавляет: — А там сколько их, одни змеи чего стоят. Есть, говорят, здесь такая змейка, называется коралл, сама похожа на маленький сучок, а укус ее вызывает немедленную смерть. А бассейн реки Амазонки, где на сотни километров тянутся заболоченные заросли, представляет собой настоящее царство пресмыкающихся.

— Бразилия не только царство пресмыкающихся, — возражает Каримов. — Ее называют еще землей золотых плодов.

— Каких плодов? — переспрашивает Мельников.

— Золотых. Там очень много плантаций какао, плоды которого так называются. Только обработка плантаций — это нечто вроде пытки. Редко кто долго выдерживает такую работу, и идут на нее люди, совершенно поставленные на колени нищетой и голодом. Подумать только, что на такой благодатной земле, где, кажется, воткни сухую палку и через месяц она превратится в роскошное дерево, возможна смерть от голода.

Он умолкает, и мы молча стоим на корме, погруженные каждый в свои мысли.

* * *

Душная, черная, как густая китайская тушь, темнота окружает все вокруг нас. Под ее плотным непроницаемым покровом тонут берега бухты, бревенчатые сваи, мол с выбросившимся пароходом, вода, покрытая разводами нефти, и стоящие недалеко от нас суда. Но тем резче сияет в отдалении бесчисленными разноцветными огнями всех цветов радуги вход в канал. В другой стороне, там, где расположен город, переливаются различными оттенками примелькавшиеся назойливые световые рекламы. По бухте, однообразно вспыхивая, мелькают разноцветные огоньки буев, изредка мимо нас, мощным скоплением огней, проходит какой-нибудь большой пароход. Воздух, насыщенный теплой влагой, кажется почти осязаемым.

Стою, опершись спиной о переборку надстройки около второго трюма. Передо мной, на люке трюма, расположилась команда, в темноте я совершенно не вижу людей. Временами вспыхивает спичка, и тогда ее дрожащий красноватый свет выхватывает из темноты чью-то руку, часть лица, плечи, один-два силуэта, но спичка гаснет, и темнота снова поглощает все видимое в своей плотной густой массе.

Завтра с утра «Коралл» наконец собираются поставить в док. Я рассказываю команде о городе, о том, что может встретиться в нем, о наших задачах как можно скорее произвести ремонт и возобновить прерванное плавание. Восьмисуточная стоянка на рейде подходит к концу, и команда чрезвычайно довольна тем, что после двух-трехдневного ремонта — так думаем мы все — «Коралл» сможет продолжать свой путь. В воздухе совершенно тихо, и только иногда слабое веяние ночного бриза приносит со стороны зарослей густой запах гниющего дерева и затхлой воды. Этот же бриз приносит из джунглей и многочисленные стаи мельчайших москитов, которые жалят лицо, шею и руки.

Затем постепенно нить беседы переходит к Буйвалу. Григорий Федорович говорит о том, что завтра многие из команды впервые ступят на землю Центральной Америки, соединяющей два громадных континента — Северную и Южную Америку. Берег Центральной Америки был открыт в 1498 году, во время третьей экспедиции Колумба.

Своим названием Американский материк обязан флорентийцу Америго Веспуччи, который в 1499–1504 годах принимал участие в четырех плаваниях в Новый Свет (Америку), описанных им в его письмах, адресованных Лоренцо Медичи и Пьеро Содерини. В 1507 году картограф Вальдземюллер предложил назвать описанные Америго Веспуччи земли «страной Америго».

В 1510 году это название появилось на картах и глобусах для обозначения Южной Америки, а с 1541 года распространилось и на материк Северной Америки.

Во вновь открытые земли хлынули любители легкой наживы — выходцы из Испании, Англии, Франции, Португалии и других стран.

До XIX века Центральная Америка, за исключением Британского Гондураса, который в 1638 году был захвачен Англией, являлась испанской колонией. Но с упадком могущества Испании в ее американских колониях стало развиваться стремление к государственной самостоятельности. В 1821 году страны Центральной Америки сбросили испанский гнет и в 1823 году создали самостоятельную Центрально-Американскую федеративную республику, просуществовавшую до 1839 года, когда эта федерация распалась на пять «карликовых» республик: Гватемала, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рика, которые постепенно попадали в колониальную зависимость от Соединенных Штатов Америки. Быстро подчинив себе экономику этих стран, США превратили их в поставщиков фруктов, ценных пород дерева, какао и сахарного тростника. Так Соединенные Штаты стали здесь фактическими хозяевами. На территориях стран Центральной Америки в последние годы созданы многочисленные военно-морские и военно-воздушные базы США, а Панамский канал превращен в средство постоянного политического давления на страны Центральной и Южной Америки.

Население всех латино-американских стран и особенно население Панамской республики и так называемой «Зоны канала» испытывает на себе двойной гнет — своей отечественной буржуазии и американских монополий.

— Здесь, как и всюду, куда проникла власть американского капитала, надо быть бдительными, и когда вы будете на берегу, будьте очень осторожны, — закончил Буйвал.

— А правда ли, — раздался голос Олейника, — что такие маленькие страны, как Никарагуа, Сальвадор, Гондурас, Панама и прочие, имеют одинаковое с нами право голоса в Организации Объединенных Наций?

— Да, это так, — отвечает Буйвал. — К сожалению, так называемое большинство в Организации Объединенных Наций создается подобными голосами, которые американские монополисты покупают очень дешево.

— Надо полагать, что продаются голоса правительства, а трудящиеся той же Панамы