— Разве это не слишком бросается в глаза?

Хоровиц улыбнулся:

— Именно поэтому… при необходимости я смогу отвлечь внимание на себя. Большинство людей все еще чувствуют неловкость, когда сталкиваются со стариком в инвалидной коляске.

— Хорошо. — Тина встала. Но прежде чем выйти из комнаты с Хоровицем, она бросила на Марка предостерегающий взгляд. — Смотри не удали ничего из моего ноутбука по ошибке.

— Да, принцесса.

После того как они оба покинули комнату, Снейдер снова помассировал виски.

— На данный момент эта встреча Хокона и посла — всего лишь предположение.

— Один из нас должен доехать до той заправки, поговорить с работником и показать ему несколько фотографий, — предложил Марк и посмотрел на Кору.

Но Снейдер покачал головой:

— Слишком далеко, у нас нет на это времени. — Он тоже взглянул на Кору. — Позвоните им еще раз.

Она колебалась, видимо, ей было не по себе от мысли снова общаться с владельцем, которого она так грубо оборвала во время последнего разговора. Тем не менее она взяла телефон, нажала кнопку повторного набора и включила громкую связь.

Однако на этот раз ей ответила молодая женщина, и Кора притворилась — насколько поняла Сабина — сотрудницей полиции, разыскивающей водителя, который скрылся с места аварии. Разговор шел медленно, пока Кора наконец не отвела телефон в сторону и не закатила глаза.

— Временная работница, которая здесь всего четыре месяца и не очень хорошо говорит по-норвежски.

— Откуда она? — прошептал Снейдер.

— Я подозреваю, из Англии.

Снейдер щелкнул пальцами.

— Перейдите на английский.

Кора снова взяла трубку.

— Может, продолжим по-английски? — спросила она, придав своему английскому норвежский акцент.

— О, да, пожалуйста, — с облегчением ответила женщина.

— Хорошо, без проблем. Вы знаете господина Хокона Йоргенсена?

— Из Тёнсберга? Кто его не знает?

— Мы знаем, что раз в месяц он встречался с женщиной на вашей заправке.

— Э-э… да, возможно, и что? Как я уже сказала, я временная сотрудница и работаю здесь только по воскресеньям. Лучше всего, если вы поговорите с…

— О, это хорошо, потому что встречи всегда проходили в воскресенье. В обеденное время. Помните?

— Э-э… да, господин Йоргенсен заправлялся у нас.

— Как выглядела женщина, с которой он встречался?

— Ну… — Молодая женщина на мгновение задумалась. — Я действительно не знаю… Кто вы, еще раз?

— Женщина была за рулем электромобиля, черно-желтого «БМВ-иЗ». Вы можете вспомнить?

— Я точно не знаю, хотя здесь никогда не бывает много людей, но…

— Женщине было около сорока. Привлекательная, элегантно одетая, короткие черные волосы, стрижка паж и очки в толстой черной оправе.

— Звучит знакомо…

— Это Катарина фон Тун, посол Германии.

— Да, точно! Теперь я вспомнила! — Молодая женщина оживилась. — Я видела фотографии в газете. Вот почему она показалась мне знакомой. Ее убили, да?

— Да, верно. Это она встречалась с Хоконом Йоргенсеном по воскресеньям?

— Да. Это была она.

— Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. — Кора завершила разговор и огляделась.

— Марк прав, мы были на ложном пути, — наконец сказала Сабина.

— Значит, никаких тайных встреч между Александером и Астрид не было, — проворчал Снейдер. Он покрутил косяк между пальцами и вдохнул запах табака. — Хокон лгал нам еще более хладнокровно, чем я подозревал. Кто знает, на что он еще способен… — Он поднял глаза. — О, черт! Хоровиц и Мартинелли! — Потом схватил свой телефон и быстро набрал СМС.

Глава 51

Как Хоровиц и подозревал, кабинет Хокона на первом этаже не был заперт. Вежливо постучав, он толкнул дверь и въехал в комнату. Если бы там находились полицейские, у него было готово оправдание — «Я ищу Хокона Йоргенсена, разве он не здесь?», — но в комнате никого не оказалось. И так скоро никто не придет, потому что полиция уже обыскала кабинет. Некоторые ящики были выдвинуты, картина на стене висела криво, а стул у стола стоял не там, где обычно, судя по следам на ковре.

Тина вошла в комнату вслед за Хоровицем и быстро закрыла за собой дверь.

— Они не очень-то деликатничали, — заметила она, оглядевшись.

Это была очень светлая, большая комната Г-образной формы с эркером. Еще одно окно выходило на лес позади дома, а раздвижная стеклянная дверь вела на террасу. За ним находился сад со скульптурами и павильоном.

Где-то в доме раздавались шаги и приглушенные голоса, помимо этого в кабинете было слышно журчание большого аквариума, стоявшего на деревянном основании в центре комнаты. В нем плавало полдюжины красных декоративных рыбок с длинными плавниками. На дне, спрятанная среди покачивающихся в воде водорослей, лежала миниатюрная лодка викингов.

«Довольно безвкусно». Хоровиц подъехал ближе и хотел постучать по стеклу костяшкой пальца.

— Рыбам это не очень нравится, — предупредила его Тина. — Особенно сиамским бойцовым рыбкам.

— Вы в этом разбираетесь?

— У моего деда была большая рыбная ферма на Сицилии. И он сам держал несколько аквариумов. — Тина подошла ближе. — Но в них не было ни обломков, ни сундуков с сокровищами. Краска со временем сходит, и рыбки могут умереть.

— Похоже, такому человеку, как Хокон, на это плевать… Давайте осмотримся. — Хоровиц оторвал взгляд от аквариума и покатился через комнату.

Пока Тина занялась массивным столом из красного дерева и открывала оставшиеся ящики, Хоровиц проехал мимо книжной стенки с классическими произведениями скандинавской литературы в кожаных переплетах. Между ними стояли семейные фотографии в рамках, немного выцветшие и словно снятые в начале восьмидесятых. На них были изображены Хокон и Александер в детстве с двумя взрослыми, предположительно их родителями. Отец — огромный мужчина с такими же белыми волосами, как у Хокона, в темном костюме и шляпе, выглядел суровым и непреклонным. Мать, напротив, была чрезвычайно миниатюрной, с тонкими чертами лица, длинными черными волосами и шелковым шарфиком на шее.

На стене висел старинный гарпун, судя по всему изготовленный в девятнадцатом веке и напомнивший Хоровицу такие фильмы, как «20 000 лье под водой». Рядом находились большие деревянные лакированные удочки, которые, по-видимому, когда-то использовались для глубоководной рыбалки. К счастью, привычные чучела рыб отсутствовали, зато было много стеклянных витрин со старыми канатами и морскими узлами. Гравированные латунные таблички объясняли происхождение узлов.

«Фрам» Фритьофа Нансена, 1896 г.

«Бельжика» Руаля Амундсена, 1899 г.

«Кон-Тики» Тура Хейердала, 1947 г.

Впечатляющая коллекция историй норвежских открывателей и мореплавателей. Гарпунные канаты, рыболовные шнуры и морские узлы! По телу Хоровица пробежала дрожь, и он невольно подумал о задушенных проститутках. На заднем плане Тина стучала ящиками, открывала папки и шуршала бумагами, но, когда он увидел следующий экспонат, звуки вокруг автоматически стихли.

Потому что он смотрел на стеклянную витрину на стене, где на красном бархате