от Клайда крутые, между ними зажаты длинные, узкие, глубокие озера с холодной черной водой. В эту вотчину орлов мы день за днем теснили противника.

И вот, много дней спустя, мы выехали на такое место, где между двумя озерами высится большой гребень. Одно из озер соединяется с морем и не имеет имени; второе называется Ломонд. Между ними, в глубоком ущелье, бежит речка Дубглас. У нее-то и собрались варвары.

Бальдульф поступил мудро. Узкое ложе, дававшее защиту от конницы, переходило в пологую возвышенность, где был необходимый простор для их войска: если нет брода, англам сгодится и холм. И здесь они остановились.

Мы напали снизу и встретили мощный отпор. Мы отступили, словно не выдержав вражеского натиска. Бальдульф, стремясь отомстить за прошлое поражение, устремился в погоню. И сейчас помню блеск оружия в ярком солнечном свете, когда варвары, победно вопя, неслись по каменистому ущелью. Нечеловеческий вой разбудил лес, деревья качались, словно от сильного ветра. Англы бежали под гору, одержимые одной мыслью: истребить нас всех.

И это была их ошибка.

Вторую часть войска Артур оставил в засаде. Как только Бальдульф устремился в погоню, загудел охотничий рог. Пеллеас, Кай и Борс заранее обогнули холм и теперь ударили на варваров с тыла.

Бальдульф оказался между двумя войсками, и более многочисленное располагалось выше него. О, как же быстро победные крики сменились воплями ярости!

Сперва они сражались из мести, теперь бились за свою жизнь. О, ярость сечи! Я ринулся с копьем в самую гущу противника. Щит за звенел под градом ударов. Рука заныла, но я рубил без устали, и с каждым ударом на землю валился враг.

Лощина гудела от звона, криков и стонов. Наши товарищи теснили варваров сверху, и мы отступили на травянистые берега озера.

Теперь Бальдульфа ничто не сдерживало, но бежать было некуда! Сзади и с обеих сторон наседали войска Артура, впереди сверкало серебром озеро Ломонд. Не знаю, что бы сделал я на его месте, но Бальдульф ринулся в озеро. В озеро!

Это было не так глупо, как может показаться. На Ломонде видимо-невидимо островов: есть голые камни, пригодные только для чаек, есть островки побольше, с рощицами, в которых можно укрыться. А перебегая с островка на островок, можно пересечь неширокое озеро и оказаться на другой стороне.

Появился раскрасневшийся на бегу Кай.

— Они уходят! Будем преследовать?

Мы стояли, глядя, как враг, барахтаясь, плывет от берега. Артур не отвечал.

— Пожалуйста, Артос, покончим с ними сейчас, не то эта война затянется до конца лета.

Кай был, разумеется, прав, но в своем волнении учел не все обстоятельства.

— Что ты предлагаешь? — спросил я. — Плыть за ними вдогонку?

— Они убегают! — сетовал Кай, тыча мечом в сторону озера.

Артур повернулся к нему.

— Бери кимброгов, скачи по южной дороге на ту сторону озера. Убивайте всех, кто не сдастся.

Кай отсалютовал и поспешил исполнять приказ. Предводитель повернулся ко мне:

— Командуй остальной дружине по коням, и за мной.

— Нет, Артур! — крикнул я вдогонку ему, потому что догадался, что у него на уме. — Это невозможно.

Он остановился и повернулся кругом.

— А кто-нибудь пробовал?

— Н-нет, не думаю. Но...

— Так откуда ты знаешь? Ангел сказал?

— Не надо мне об ангелах! Господь свидетель, я серьезно!

— И я серьезно, Бедивер. Я намерен без дальнейших потерь положить конец этой битве. Вот увидишь, никто даже не вымокнет.

Он снова повернулся и велел Рису трубить построение. Мы тут же вскочили на коней и поскакали на юг, вслед за Каем.

Через каждые сто шагов Артур ставил по одному всаднику и по одному пехотинцу между ними. Так он окружил всю южную половину озера Ломонд. На восточном берегу мы встретили Кая — он возвращался.

— Сумел кто-нибудь переплыть озеро? — спросил Артур.

— Только немногие. Большая часть утонула. Они не сдавались, пришлось их зарубить. Остальные укрылись на островах. Я поеду дальше на юг, чтобы никто не Проскользнул там.

— Нет надобности, — отвечал Артур.

— Но они могут переплыть на тот берег, пока мы болтаем. Выберутся в лес — и ищи-свищи.

— Надобности нет, — объяснил я, — потому что Артос окружил озеро.

— Окружил озеро! — вскричал рыжеволосый удалец. — Я не ослышался?

— Не ослышался, — кисло заверил я. Мне не казалась такой уж умной идея брать в осаду большие пространства воды.

Мгновение Кай хватал ртом воздух, но так и не придумал подходящий ответ. Под конец он вздохнул — словно на горячие уголья выплеснули полный рог пива.

— И что нам делать дальше?

— Ждать, — отвечал Артур. — Просто ждать.

— Этак можно прождать все лето! — взвился Кай. Вот у кого любое чувство сразу выплескивалось наружу. — На островах полно зверья и птиц. Воды — полное озеро. Они сумеют продержаться несколько месяцев!

— Значит, мы будем ждать несколько месяцев, — твердо ответил Артур. — Лучше я буду ждать, пока снег не засыплет нас до подбородка, чем потеряю хоть одного человека в сражении с Бальдульфом!

Когда на Артура находит, его не переубедить, я и пытаться не стал. Мы разбили лагерь на восточном берегу озера Ломонд и поставили шатры среди высоких сосен и кряжистых дубов.

Брать врага измором — утомительное занятие. Никому не советую.

Одного терпения требуется уйма — цена, которую стоит основательно взвесить заранее. Вот почему я никогда не любил осад. Лучше быстрый и яростный бой — копье под ребра, мгновенный удар мечом, — чем медленная и мучительная смерть.

Дважды в день всадники развозили еду дозорным, расставленным вокруг озера. Все это — приготовить еду, погрузить на телеги, доставить на посты — требовало немалых трудов. Через день усталых дозорных сменяли товарищи.

В остальное время мы всячески старались себя занять. Охотились по берегам озера, ловили рыбу, боролись или состязались в различных играх, испытывая силу и удачливость. И главное — не сводили глаз с озера.

То и дело на каком-нибудь островке удавалось заметить врагов, чаще всего в сумерках или ранним утром. По большей части они прятались от глаз, хотя как-то в конце долгого дождливого дня с островов донесся крик: варвары подошли к кромке воды и принялись всячески нас поносить, вызывая на бой.

Кай рвался в сражение, но Артур не соглашался ни в какую. Вечером варвары угомонились. Среди ночи снова послышались крики, на островах зажглись костры