приглашения. Колдун и шаманка воззрились на него, как на крылатого носорога. Дымящиеся глиняные чашки застыли в их руках.

— Мир тебе, Большая Матерь, — наскоро поклонился Рейнар и, обращаясь уже к Улсадру, выпалил: — Надо поговорить.

— Сейчас?

«Почему это всех так удивляет?» — подумал Рей, а вслух сказал:

— Жду снаружи. — Он снова поклонился. — Добрых снов, Большая Матерь.

Улсадру выбрался из шатра, тяжело опираясь на посох. Подошёл. Посмотрел внимательно.

— Говори, — пробасил, прищурив и без того небольшие глаза.

— Сеть осведомителей Шепчущей Лиги, — сказал Рей. — Она нужна мне. Немедленно.

Во взгляде старого урглама вспыхнула заинтересованность, и Рей продолжил:

— Ты говорил, всех несогласных магистр отправляет в лагеря смерти.

Улсадру кивнул.

— Так и есть, мой принц. Одних отправляет. Других — вешает.

Рейнар мрачно усмехнулся.

— Всех не перевешает. Наверняка есть те, кто уцелел. Укрылся. Затаился. Может, они ушли в леса, отправились в горы или остались в Инарии в глубоком подполье. Я должен узнать о них всё. И как можно скорее. — Рейнар положил руку на плечо старого урглама. — Подключай Лигу, дружище. Пускай найдут сопротивленцев и сообщат, что истинный король готов взять их под свою защиту. Всех, до единого.

Улсадру одобрительно хмыкнул.

— Я рад, что не ошибся в тебе, дитя, — сказал он. — Всё будет исполнено.

Настоящее. Мёртвый кряж

Они не спали три ночи. «Ночь — лучшее время для ишидари», — приговаривал Улсадру, но у Лави от усталости слипались глаза, а мысли натыкались одна на другую. К тому же, неудобное седло натёрло кожу до кровавых мозолей и мучительно хотелось спрыгнуть на землю и как следует размять ноги.

Однако просить о привале Лавьен не рискнула: если Улсадру спешит, значит дело срочное и лучше поторопиться.

— Ты обещал, — напомнила она, когда их носороги поравнялись на горной тропе.

Скалы впивались в свинцовые тучи клыками вершин. Падальщики пронзительно кричали. Мрак сгущался. Дорога петляла в непроглядной темноте, уходила в чернильную даль, а по левую руку опасно тянулся обрыв — один неосторожный шаг, и костей не соберёт даже Гар Зулум.

— Обещал, — кивнул Улсадру. — И, похоже, сейчас самое время. С чего мне начать, девочка?

— С начала, — без колебаний заявила Лави.

Учитель хмыкнул.

— Ну, слушай. — Он поёрзал в седле и приступил к рассказу. — Испокон веков люди и нелюди воевали друг с другом, и каждая новая война оказывалась страшнее предыдущей. Кровь лилась рекой, и не было конца кошмару…

— А потом появилась бабуля?

Улсадру кивнул, а взгляд его сделался грустным.

— Ширайни Луум — величайшая чародейка из всех, кого я знал. Сильная, смелая, отчаянная. Она стала учить меня… а я влюбился, как мальчишка. Хотя, по сути, им я тогда и являлся. Молодой урглам, едва открывший в себе силу. Хех…

От удивления Лави едва не свалилась с носорога.

— Ты… любил её? — выпалила она.

— И люблю до сих пор, девочка, — подтвердил Улсадру. — Такие, как Ширайни, рождаются раз в тысячу лет.

— Но бабуля не отвечала взаимностью, — осторожно предположила Лави.

Улсадру посмотрел серьёзно.

— Ширайни Луум принесла миру великую жертву. Саму себя. Она отказалась от благословений Сумрака, утратила статус старейшины и большую часть силы, лишь бы прекратить бессмысленную войну. Ширайни навсегда покинула Бессолнечные земли. Она вышла замуж за наследника престола и родила ему дочь, твою бабку. Это и стало залогом спокойных лет.

Лави понимающе кивнула… и тут же нахмурилась.

— Бабуля была старейшиной?

— Да, — кивнул Улсадру. — Мудрой и справедливой. Слепая уже тогда ненавидела её лютой ненавистью. Зависть — страшная штука, Бьёрг. Когда Ширайни предложила свой план, Слепая стала первой, кто поддержал затею. Очень уж ей не терпелось сплавить подальше соперницу.

Лавьен помрачнела, припомнив, как Слепая «сплавила» её саму в отряд Будгры, и к чему это в итоге привело.

Да примет тебя Сумрак, Эйла Си Даар! Да примет тебя Сумрак…

— Почему ты ничего не говорил мне? — спросила Лавьен. Вопрос прозвучал жёстче, чем планировалось, но мягче, чем хотелось. — Почему скрыл, что Ширайни — моя родная бабка⁈

— На то две причины, — со спокойствием каменной глыбы изрёк Улсадру. — Во-первых, Ширайни просила ничего не рассказывать. А во-вторых…

Но Лави не дала закончить. Перебила.

— Если бы ты сказал раньше, ишидари не насмехались бы надо мной, — сухо выцедила она. — Старейшина не унижала бы при всех. Не гнобила, как последнюю приблуду!

Не мудрствуя лукаво, Улсадру огрел её посохом по спине.

— Ай!

— Ты где растеряла мозги, бестолочь? — спросил строго. — Спутала Подземье с миром людей? Откройся мы раньше, ишидари сочли бы тебя трусоватой выскочкой, что прячется за именем великой бабки. А сейчас я везу к ним героиню. Истребительницу кадавров. Грозу некролитов. Чародейку, что сошлась лицом к лицу с самим Драксусом и выжила!

— Я не сражалась с Драксусом, — напомнила Лави. — Я сдалась ему добровольно.

— Ты сдалась, чтобы вызволить пленных, — указал старый урглам. — Это ли не подвиг? Запомни, девочка, для ишидари дела важнее слов. И уж куда важней титулов.

Лави покосилась на учителя.

— Ты ведь один из них, верно?

— Из кого?

— Из шепчущих.

Улсадру скривился, будто целиком проглотил кислющий заморский лимон.

— Принц проболтался?

Лавьен улыбнулась.

— У нас с Рейнаром нет секретов друг от друга, — заявила с напускной гордостью и, чуть понизив голос, добавила: — Хотя этот конкретный пришлось выпытывать.

— Каким же способом?

— Тебе его не освоить. — Лёгким ударом пяток она взбодрила заленившегося носорога. — Долго нам ещё ехать?

Глава 40

Настоящее. Долина близ Сломанного хребта

Войско (если только это сборище можно назвать войском) было разношёрстным. Селяне с топорами и вилами, хмурые кузнецы с кувалдами, пастухи, коробейники, батраки, диковатые егеря, дровосеки, конюхи, гвардейцы-дезертиры и прочий люд. Безусые юнцы стояли рядом с почтенными старцами, крепкие — кровь с молоком — сельские бабы жались к плечистым молодцам. Ополчение не знало ни строя, ни порядка. Даже белый стяг был всего лишь чьей-то рубахой, и то порядком изгвазданной. Измученная долгим переходом толпа во все глаза взирала на Рейнара. А он смотрел на них.

Бедные, бедные люди…

Они шли много дней, чтобы узреть истинного короля, паладина, защитника…