— А если не буду? — шепчу, посмотрев на него с вызовом.

Я вижу, как напрягается квадратная челюсть и взгляд становится устрашающим.

— Не советую будить во мне звериную сторону, Рини. Я и так оказался слишком терпеливым к тебе за твою выходку.

— Иди к черту, Ади, — произношу ему в лицо, и в следующую секунду с животным рыком мужские губы накрывают мои, начиная терзать так неистово, что становится невозможно сделать вдох.

Его язык безжалостно орудует во рту, сплетаясь с моим, и это будоражит все нутро. Не сдержавшись, издаю стон и зарываюсь в волнистые волосы, сжав их с той же силой, что и он мои.

Нас накрывает какое-то безумие, и только когда уже откровенно становится дурно, он освобождает мой рот из плена и оттягивает зубами припухшую нижнюю губу.

Этот мужчина — мой личный ад и одновременно рай!

Посмотрев на меня графитовой бездной, он берет мое лицо ладони.

— Как бы мне сейчас ни хотелось оказаться глубоко в тебе, но я должен ехать по важному делу.

Тело бросает в дрожь от одной только мысли его крупного тела, обладающего моим.

— Тогда отпусти меня, — меня злит собственная реакция, и в то же время мне обидно, что он привез меня с собой, а сам сразу же оставляет одну.

— Скучай по мне, малышка, — проводит по губам подушечкой большого пальца и, отпустив, уходит из комнаты, оставив стоять в заведенном состоянии.

Пробыв на балконе еще минут пять и полюбовавшись видами, возвращаюсь в комнату и сразу иду в душ. Освежившись после долгого и утомительного перелета, вхожу в гардеробную и вижу, что она разделена на женскую и мужскую половину. Как и дома в Атланте вещей у Адриана немного. А вот женская сторона оказывается завешена различными вещами моего размера с магазинными этикетками. И что не может не радовать большинство из них в моем стиле. Базовые футболки, шорты, несколько блузок и легких платьев. Но есть среди всего этого несколько вечерних нарядов. Но я на них даже не смотрю, все равно я не планирую никогда такое надевать.

Переодевшись, спускаюсь вниз, заметив двух охранников, идущих через холл и скрывающихся за дверью. Значит, муженек уехал и оставил «нянек» присматривать за мной. Но я все равно не собираюсь никуда выходить без него.

Нарастающий голод заставляет пойти на поиски кухни, и я нахожу Бель вместе с дочерью, общающихся между собой на родном языке в просторном помещении с массивным каменным островом по центру и кухонным гарнитуром оливкового цвета. Как только женщины замечают меня, сразу замолкают.

— Я как раз хотела найти вас и предложить чего-нибудь перекусить. Возможно, вы проголодались? — пожилая женщина тепло улыбается мне.

— Да, было бы здорово.

— Отлично. Сейчас вкусно накормим вас. Христин, накрой в столовой.

— Конечно, мама, — Христин выходит из кухни.

— Спасибо, — благодарю Бель.

— Не нужно благодарить нас. Нам только в радость. Ваш приезд озарил этот дом светом. Когда мы узнали с дочкой, что вы с Адрианом решили провести медовый месяц здесь, то очень обрадовались.

— Медовый месяц? — уточняю, подумав, что мне послышалось, ведь мне была озвучена совершенна другая причина нашего приезда.

— Да, это было такой неожиданной и приятной новостью, что мы сразу разволновались.

— Почему?

— Когда-то этот дом был наполнен любовью, но после того, как в эту семью ворвалось большое горе, все изменилось, — на состаренном лице женщины отражается глубокая печаль.

— Вы про смерть матери Адриана?

— К несчастью, да.

— Как это случилось? — почему-то стало любопытно.

— Разве Адриан не рассказывал вам?

— Только о том, что его матери больше нет. Возможно, ему слишком больно говорить об этом, поэтому я никогда не расспрашивала о подробностях, — приходится немного приврать.

— Вивиана была убита.

— Убита? — становится жутко от услышанного.

— Да, я мало что знаю о том, как именно это произошло. Но это как-то связано с прошлым деда Адриана.

— Это случилось здесь?

— Нет, в Атланте. После этого много лет в этом доме никто не появлялся. Он совершенно опустел, и мы уже думали с Христин, что они продадут его.

— Вот как?

— Да, мы очень надеемся, что все изменится и здесь скоро снова будет царить только любовь и счастье. Вивиана была очень доброй и благородной женщиной. Отец Адриана боготворил ее, — странно слышать такое, ведь Демитриус старший показался мне совершенно холодным и безэмоциональным человеком.

— Спасибо, что поделились со мной. Только не говорите об этом Адриану, пожалуйста.

— Конечно, не скажу.

Наевшись до отвала, я возвращаюсь в комнату и набираю номер сестры, разговаривая с ней больше часа. После чего звоню Агате и расспрашиваю про Мартини, узнав, что с ним обращаются как с настоящим королем.

Глава 27

Оставшийся день провожу на террасе, переодевшись в найденный среди вещей новенький купальник, моего любимого оранжевого цвета и принимая солнечные ванны на удобном плетеном лежаке. Наслаждаюсь приятным моментом спокойствия под гипнотические звуки разбивающихся о камни волн.

После ужина Бель и Христин прощаются со мной, оставляя в доме с охраной, которую я с утра больше не вижу. Но я знаю, что они следят за мной по камерам, расставленным по всему дому, кроме спальни. Адриан уехал с самого утра и даже не звонил. Почти уверена, что сегодня его можно не ждать и почему-то это расстраивает. Мне стоит отпечатать в своей голове несмываемыми чернилами, что наш брак ненастоящий, так мне будет гораздо легче жить и сохранять свое сердце невредимым.

Солнце уже прячется за горизонтом, окрашивая небо в оттенки желто-оранжевого и розового, когда переодевшись в шелковый пеньюар на тонких бретельках пудрового цвета и надев сверху длинный халат из того же комплекта, я вхожу в гостиную. Все пространство залито закатным светом, и это выглядит поистине потрясающе. Ноги сами несут меня к роялю, и, став напротив, провожу пальцами по гладкой полированной поверхности закрытой крышки. Сажусь на круглый крутящийся стул и поднимаю крышку, открыв доступ к черно-белым клавишам. Воспоминания с головой окунают во времена, когда в моей жизни еще была любимая тетушка, и, поддавшись порыву, опускаю пальцы на инструмент, начиная по памяти наигрывать красивую, но немного грустную мелодию из творчества Шопена. Странная печаль, скопившаяся внутри, вырывается наружу, и пальцы все быстрей начинают перебирать клавиши.

Удивительно, как мне удается всего раз сбиться, ведь в последний раз я садилась за рояль лет восемь назад. Ухожу в странное трансовое состояние, наслаждаясь звуками, наполнившими весь дом.

— Не знал, что ты умеешь играть, — пальцы резко замирают, от звука бархатистого голоса