не мог, что это чувство глубже океана, что оно вросло в меня корнями. Да и когда бы оно успело? За три недели? Невозможно. Как я и сказал Мире в машине, думаю, что любовь жила во мне. Все годы наших пикировок и сражений подготовили почву, удобрили и посеяли семена. Семена взошли, пустили корни, и в Стокгольме наша любовь расцвела.

Я ведь и раньше искал встречи с ней: запрещал приходить на мои вечеринки, точно зная, что она появится, не разрешал ей дружить с Мишей, зная, что она сделает все наоборот. Я помню злые глаза и острый носик, который она задирала, когда спорила со мной. Это же доставляло мне какое-то почти физическое удовольствие. А как мы ссорились, когда я приехал в Москву на Новый год, – будто в самом деле ненавидели друг друга. Но, может быть… мы уже тогда друг друга немного любили? От этих воспоминаний у меня затрещала голова. Как мои мысли снова утекли к Мире? Последние дни все мои размышления заканчивались ее именем, вот и сейчас, вместо того, чтобы думать о ребенке, я снова думаю о ней…

Ребенок. Что же делать?

Контактов Кристины у меня не было, и я никак не мог вспомнить, как она попала в тот вечер к нам домой. Кто ее привел?

Поскреб затылок и снова взялся за телефон, написав сообщение в наш чат с Максом и Тимуром, который назывался «Викинги». Именно в хоккейной секции с таким названием мы познакомились, куда нас привели родители.

Роберт:

Хей, спите, старички?

Нельзя показывать товарищам, в каком отчаянии я нахожусь и что моя жизнь трещит по швам. Поэтому обратился к ним, как всегда.

Макс:

Кто бы говорил.

Тимур:

А я вот сплю, и что?

Я рассмеялся. Тимур все время такой.

Роберт:

Простите, что отвлекаю. Тебя, Тимур, ото сна. Тебя, Макс, догадываюсь, от моей сестры, но знать про это не хочу.

Макс:

Тимур:

Роберт:

Мне нужно, чтобы вы вспомнили одну девушку, которая приходила на вечеринку в прошлом году весной. Ее зовут Кристина.

Макс:

Роб, ты что, забыл? Мы с Тимом были в Финляндии. Мы еще не приехали.

Роберт:

Точно. Вот ведь, забыл.

Макс:

Я спрошу у Миши, может, она помнит.

Роберт:

Не надо, это неважно.

Макс:

Миша вроде помнит какую-то Кристину, но не уверена. Спросит у Миры.

О нет, только не это.

Роберт:

Да, нет, не нужно. Все нормально.

Тимур:

Я помню какую-то Кристину, она все время в прозрачных майках ходила.

Роберт:

Это не Кристина, это Катя.

Макс:

Нет, это Таня.

Тимур:

Тогда нет.

Роберт:

Да ладно. Все нормально. Разберусь.

Но как разбираться с этим, я пока не знал. Мне нужно добраться до Кристины и узнать, мой ли это ребенок, и если мой, то почему, черт возьми, она молчала.

Я пошел в душ и долго стоял под холодной водой. Жар, который горел у меня внутри, никак не хотел успокаиваться. От событий сегодняшнего вечера моя температура подскочила до сорока двух, наверное. Ледяные капли стекали по лицу, а я все думал, как мне найти эту девушку. Надо бы пролистать все соцсети, вдруг она писала мне, а я просмотрел ее сообщение. Екнуло сердце. Но потом… потом меня осенило. И от этого откровения мне стало нехорошо. Я смутно помнил, как выглядела Кристина, но зато я помнил фотографии Линнеи, которая мне казалась очень знакомой, такой, словно я ее знаю. Может, это и есть Кристина, которая, прикрываясь профилем Линнеи, следит за мной? Я пытался себя успокоить тем, что это полная чушь, но мысли все крутились вокруг этой идеи. Так, надо успокоиться, если буду продолжать в том же духе, мне прямая дорога в сумасшедший дом.

Тем не менее я вылез из душа и схватил телефон, открыл профиль Линнеи и стал рассматривать фотографии. Светлые волосы странным образом сочетались со светло-карими глазами, а этот нос… я определенно его видел. Открыл переписку и еще раз пролистал сообщения, которыми мы обменивались. Она задавала много вопросов обо мне, о моем будущем, о том, хочу ли я семью, как отношусь к детям… Тогда вопросы не показались мне странными, но сейчас, через призму того, что Линнея вполне может оказаться Кристиной, они казались мне очень подозрительными. Поэтому я решил написать, тем более что она была в сети.

Роберт:

Привет, Линнея. Ты пропала. Слушай, мы давно не переписывались, мне кажется, что сегодня тот самый момент, когда нам нужно встретиться. Что скажешь?

Линнея:

Привет. Я не могу сегодня.

Роберт:

Ну все же это странно, что ты морочишь мне голову столько времени. Давай встретимся.

Линнея:

Но я правда занята.

Роберт:

Хорошо, тогда вот такой необычный вопрос, как фанатке «Рысей». Какое место они заняли в прошлом чемпионате?

Линнея:

Вот уж и правда необычный вопрос. Третье.

Я ухмыльнулся: это легко гуглится, Линнея. Как насчет следующего вопроса?

Роберт:

«Рыси» здорово усилились в этом году Хендлундом и Андерссеном. Без них мы не шли бы к победе так уверенно. Что думаешь?

Линнея:

Абсолютно с тобой согласна. Ты, Хендлунд и Андерссен – сильные игроки. Думаю, у «Рысей» есть все шансы.

У меня пар пошел из ушей.

Роберт:

Кто ты, Линнея?

Линнея:

Что ты имеешь в виду?

Роберт:

А то, что ты не та, за кого себя выдаешь. В команде «Рысей» нет никакого Хендлунда. Фанатка, которая следит несколько лет за игрой команды, должна бы об этом знать. Думаю, что я догадываюсь, кто ты. И нам нужно поговорить.

Не успел я это отправить, как Линнея пропала из сети. Черт. Черт. Черт. Но я прав, разве нет?

От событий сегодняшнего дня – и главное, от того, что я не могу ничего сделать в этой ситуации, – я очень устал: наши поцелуи, признание, ее уход и гипотетическая возможность того, что я являюсь отцом ребенка, лишили меня сил. Я рухнул на кровать. Ну почему нельзя получить все сразу? Девушку, которую люблю я и которая любит меня, хоккейную карьеру и отсутствие препятствий? Почему всегда все так сложно? Я откинулся на подушку, думая, что буду размышлять о человеческих судьбах в целом и о своей в частности