class="p1">– Алина, тебе снова нехорошо? – уточнил Богдан, когда заметил, что я ничего не ем и не пью, кроме воды.

Я лишь кивнула. Мне стоило немалых усилий смотреть на все это: казалось, что стоит пошевелиться – и вода попросится наружу.

– Тебя тошнит? – негромко спросила Мария.

– С утра. Как только думаю о еде. – Хотя в обед я кое-что все-таки поела, и все было хорошо.

Мария как-то странно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я же еле досидела до ужина и была искренне рада, что можно выйти из-за стола. Нашими вещами и сборами занимались слуги, поэтому Богдан предложил немного пройтись и подышать воздухом. Что мы и сделали, и вопреки моим опасениям, рядом с морем мне снова стало лучше.

Мы побродили вдоль кромки пены, накатывающей на берег, а, когда вернулись, Богдан на удивление быстро заснул. Обычно в его объятиях засыпала я, но сегодня сон вообще не шел. Меня бросало то в жар, то в холод. То мутило, то темнело перед глазами.

Не знаю, сколько я так ворочалась, пока вдруг не почувствовала странный запах. Поначалу я даже не сразу поняла, что это, а когда поняла, мгновенно вскочила. Бросилась к дверям спальни, рывком распахнула их и увидела, что по коридору тянется густой плотный дым. Его было столько, что я закашлялась. Закрыла рот рукой, захлопнула дверь и подлетела к кровати.

– Богдан! – крикнула я, вцепляясь в его плечи. – Богдан, в доме пожар! Просыпайся!

Он не пошевелился, и мне стало страшно. Так страшно, как еще никогда не было. Потому что сколько бы я его ни трясла, как бы ни кричала, Богдан не открывал глаз.

– Богдан! – закричала я уже в отчаянии. – Богдан! Я не смогу тебя вытащить!

Осознание это накрыло удушающей паникой с головой. Я сжалась в комок, а после снова бросилась к двери, рванула ее на себя и закричала изо всех сил:

– Помогите! Пожалуйста! Помогите!

Едкий дым обжег горло, но я не услышала ни единого звука. Не может же быть такого, чтобы горел дом, и никто ничего не почувствовал?! Кроме меня? Не могут же все спать! Кто-то да услышал бы, или слуги, или Мария с Семеном.

– Помогите! – закричала я еще громче, давясь дымом и кашляя. Он сгущался, теперь его уже было столько, что я почти не видела дверей в конце коридора. А снизу доносился характерный треск дерева. Больше не было никаких звуков: ни шагов, ни криков.

«Мы здесь умрем», – мелькнула ужасная мысль.

После которой я на мгновение впала в ступор, а после бросилась назад, в спальню. Рухнула на кровать, вытирая тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. Я должна использовать свою магию, чтобы его разбудить! Ведь с отцом у меня сработало, а Богдан… почему он не просыпается?! Он вообще дышит?

Его грудь вздымалась, и я на мгновение почувствовала облегчение.

Но лишь на мгновение. Отец, Даша, Тим, Мария и Семен, остальные слуги… они ведь тоже в доме!

Все, нужно просто сосредоточиться. Тогда, с отцом я сделала это неосознанно, но сейчас… сейчас я просто положила руки ему на грудь. Прикрыла глаза, чтобы собраться, почувствовать магию внутри меня.

Ничего не происходило.

От ужаса все внутри похолодело, хотя в доме было так жарко, что, кажется, сейчас начнет плавиться кожа. Я представила, как изнутри, из самого сердца, льется магия. Как она поднимается в плечи, как стекает по ним в ладони, как втекает в Богдана. Сквозь удушающий жар вдруг почувствовала тепло, и яркий свет, тот самый, что спас отца, хлынул из кончиков пальцев в грудь моего бестиара. Я чуть приподняла руки, положила ему на голову, молясь всем кому только можно, чтобы он открыл глаза.

В какой-то момент показалось, что ничего не получится: Богдан уже начинал задыхаться, его грудь вздымалась тяжело, дыхание вырывалось хрипами. Я зажмурилась, собираясь с силами, пропуская через себя всю магию, которая только во мне была.

– Алина! – Его хриплый голос заставил меня дернуться и открыть глаза.

Богдан закашлялся, но тут же вскочил.

– Пожар, – еле слышно прошептала я. – В доме пожар. Я не знаю, что… никто не просыпается… ты тоже…

Прежде чем я успела договорить, Богдан начертил в воздухе мгновенно засиявшие руны. Они окутали меня, скрутившись в спирали, и вот уже я стояла в светящемся коконе. Богдан метнулся в ванную и вернулся с двумя мокрыми полотенцами.

– Вниз. Быстро, Алина! – скомандовал он, прикладывая одно из полотенец к моему рту.

На нем были только штаны – Богдан даже толком не разделся, когда ложился спать, но искать рубашку уже было некогда. Мы вдвоем выбежали в коридор и побежали через густой дым к лестнице. Я закрывала лицо полотенцем, но все равно не сдержала крика ужаса, когда мы выбежали на площадку второго этажа. Весь первый превратился в Бездну, огонь полыхал, пожирая стены, взбираясь по перилам и ступенькам.

– Вниз! – повторил он. – Руны не позволят причинить тебе вред, ты пройдешь сквозь пламя.

В это сложно было поверить, но я поверила. С первого слова.

– А ты?

– Я должен все это остановить.

Я не успела возразить, Богдан схватил меня за плечо и подтащил к уже пылающей лестнице.

– Некогда, Алина! Быстрее, пока она не обрушилась! Мы теряем время.

Спорить я не стала, бросилась вниз. Доверяя ему, как себе самой, и, хотя войти в бушующее пламя было страшно, я действительно шла сквозь него. Точнее, бежала, и лишь один раз обернулась, у самых дверей. Богдан стоял наверху, темный, как сама Бездна. С его рук срывались бесконечные руны, сияние которых было едва видно из-за огня. Черные волосы, черные глаза, вереница рун, растекающаяся над пожаром. С громким хлопком одна из рунных лент поглотила правое крыло пламени, и на миг стало темнее.

– На улицу! – зарычал Богдан.

Это был его голос, но и не его тоже. Словно через него говорила сама Бездна.

Я не стала дожидаться продолжения, вылетела на крыльцо. Чуть ли не скатившись по ступенькам, обернулась и замерла, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ощущение было такое, что полыхал весь дом, но вспышки рунной магии пожирали огонь одна за другой, с той же легкостью, с которой он пожирал поместье Семена.

Не представляю, сколько прошло времени, пока внутри окончательно потемнело, а дом перестал дышать жаром, как гигантский камин. Я бросилась к дверям, но за миг до того, как я бы их распахнула, внутри раздался треск и хруст. Стена дома хрустнула, надломилась и начала оседать, накрывая собой террасу.

Я едва успела отпрянуть, отбежать в