— Нет, Даш, это сделали мы. Притом так же намерено. Ситуация была выстроена точно по психотипу Джонсона. Он просто не мог поступить иначе, а потому чётко угодил в расставленные нами сети.

— Всё равно, — заупрямилась подруга, — сейчас всё по-другому. Это настоящее заказное убийство. И как только мы это сделаем, обратной дороги не будет.

— Обратной — это какой? — уточнил я. — В шахты? В грязь, нищету и голод? Без права на будущее и…

— Ты снова утрируешь, — перебила она. — У нас есть шанс стать другими людьми. Просто доучиться, получить профессию. Да, мы будем обычными работягами, зато честными, без крови на руках. У нас получится.

— Ты это серьёзно? — усмехнулся я.

— А что не так? Неужели ты в нас не веришь?

— Даш, ты ведь наш аналитик. Ты серьёзно не замечаешь дыр в своей фантазии? И самая огромная из них носит фамилию Исаев. Мы уже в его проекте, и просто так он нас из него не выпустит.

— Даже если решит, что мы бесполезны?

— В этом случае нас ожидает ещё более незавидная судьба.

— Ну почему ты так думаешь? А вдруг…

— Не будет никакого «вдруг». Корпорация потратила огромную сумму на покупку нашей планеты. А считать они умеют очень хорошо. И как думаешь, кто это всё должен отработать? Нас не выпустят. А будем сопротивляться — раздавят. Поэтому у нас единственный путь: взять от «Заслона» всё, что они предлагают. И, возможно, тогда, когда мы будем внутри системы, когда мы будем на хорошем счету… только тогда попытаться взбрыкнуть. Да и то не факт, что нам позволят это сделать. Что конкретно сказал Исаев? Сможешь дословно это повторить?

— Я всё записала, — мрачным голосом ответила Дашка. — Сейчас сброшу.

— Даш…

— Что? Я всё поняла, Кость, и больше не стану поднимать этот вопрос.

— Прости, — буркнул я. — За то, что преподнёс всё так жёстко. Но это правда.

— Я поняла. Всё, до связи.

Подруга вышла из чата, а у меня перед глазами вспыхнуло новое сообщение, которое я тут же открыл и запустил голосовое сообщение:

«Значит так, щенки. Вы хотели внимания — вы его получили. Человек, о котором вы доложили, действительно представляет проблему. Проблемы нужно устранять. Как — меня не касается. Меня интересует результат. Если вы справитесь, я буду знать, что не ошибся в вас. Если нет — значит, ошибся. В любом случае к концу недели этого человека в интернате быть не должно. А каким образом, решайте сами. Вам не привыкать».

— Жёстко, — пробормотал я и ещё раз прослушал сообщение.

Ну а чего ещё мы ждали? Что полковник прибежит нас спасать? Пришлёт отряд ШОКовцев, и они в мгновение ока накажут всех злодеев? А потом нас погладят по головке и отпустят в счастливое беззаботное детство? Нет, я уже давно перестал верить в сказки. Жизнь без родителей воспитывает быстро.

Тяжело вздохнув, я прикрыл глаза и начал прокручивать в уме план. Всё выглядело очень просто и незатейливо, а потому обязано было сработать. Основным действующим лицом в нашей операции стал Санёк. Моя задача — просто довести дело до конца. Но от того, как исполнит свою часть приятель, зависит исход всей операции. Впрочем, у Мишки тоже задача не из лёгких. Дашка, конечно, ему поможет, но действовать самостоятельно Санёк будет впервые. А потому мы договорились, что я буду за всем наблюдать и по возможности — подсказывать.

Сегодняшний и завтрашний дни мы отвели на раздумья. Каждый проработает свою часть, прикинет нюансы и что может пойти не так. Дашка, как обычно, всё это систематизирует и к вечеру пришлёт мне готовый документ, где всё будет разложено по полочкам. Ну а ночью того же дня Мишка приступит к первой фазе. Его задача — отыскать в медблоке инсулин, желательно — в автоматических ручках. Ах да, Дашка должна ещё высчитать дозу, чтобы всё прошло наверняка. Впрочем, это она тоже изложит в плане, я уверен.

— Здравствуйте, Константин, — внезапно прозвучал в ухе чей-то умиротворённый голос.

Я аж подпрыгнул от неожиданности и некоторое время хлопал глазами, пытаясь понять, что вообще происходит.

Прямо у моей кровати сидел человек в свитере, офисных штанах и домашних тапочках. Интеллигентное лицо подчёркивали очки в тонкой оправе. Аккуратная стрижка с лёгким намёком на небрежность и, конечно же, вежливая улыбка, в которой читалось понимание и доброта. Отличная проработка модели, спроектированная искусственным интеллектом и спроецированная в мой изолятор при помощи голографического проектора, закреплённого на потолке.

— Меня зовут Дмитрий Сергеевич, — представился он. — Я психолог.

— Очень приятно.

— Скажи, Костя, что ты сейчас чувствуешь?

— Раздражение, — честно ответил я.

— Это нормально. — Психолог кивнул и поправил очки. — Изоляция — стресс для любого человека. Особенно для подростка. Ты можешь злиться на воспитателя, на систему, на себя. Это естественная реакция.

— Я не злюсь, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Понимаю. — Он улыбнулся, и его голограмма чуть заметно вздрогнула в такт дыханию, которого у него, естественно, не было. — Но оставить тебя в покое я не могу. Это моя работа. Я должен убедиться, что ты не причинишь вреда себе или другим. После того, что ты сказал Семёну Николаевичу…

— Я просто погорячился.

— Ты сказал ему, что он употребляет алкоголь на рабочем месте. Это правда?

Я замолчал. Вот же нейросеть мягко стелет, да жёстко спать. Что они хотят получить от моего ответа? Проблем воспитателю я точно не хочу. Напротив, меня целиком и полностью устраивает его пагубная привычка. Так он хотя бы не следит за каждым нашим шагом. Нет уж, пусть всё остаётся на своих местах.

— Не знаю, о чём вы.

— Костя… — Психолог снял очки и потёр переносицу. Жест, явно позаимствованный у какого-то реального прототипа. — Я здесь не для того, чтобы тебя наказывать или читать нотации. Я здесь, чтобы понять и помочь тебе разобраться в своих чувствах. Ты живёшь в интернате чуть больше полугода. У тебя был конфликт с Евгением Агаповым, которого ты знаешь как Джонсона. Потом с Викульцевым. Потом с Бириным. Ты дерёшься, ты нарушаешь дисциплину, ты грубишь взрослым. А теперь вот загремел в изолятор. И при этом ты —