— я криво улыбнулась. — Отсюда и козье настроение. Зачем тебе знать правду?

— Хочу понять, почему ты сказала, что я не помню тебя. И что значит твоё «вижу человека, которого любила в другом мире»?

— Что ты будешь делать, когда узнаешь?

Рэйвен сделал глоток коньяка и поджал губы.

— Всё зависит от того, насколько честной и откровенной ты будешь.

— А если я не хочу, чтобы вы знали, — я снова перешла на «вы», стараясь отодвинуть неприятный разговор. — Что самое страшное меня ждёт.

Он задумчиво пожал плечами и прикрыл глаза.

— Есть много способов заставить говорить человека.

— Пытать будете? — саркастично спросила я.

— Зачем же сразу пытать? Это грубо и негуманно. Я предпочитаю спросить. Если ты откажешься, я всё равно узна́ю. Но тебе не понравятся методы. А наживать врага в лице очаровательной ведьмы я не хочу. Поэтому и прошу рассказать всё добровольно.

— То есть у меня нет выбора?

— А это решать тебе, — он едва заметно улыбнулся и приоткрыл один глаз.

Я молчала, прикидывая, что может сделать ван Кастер, если я заартачусь. В общем-то, он мог сделать всё что угодно. Вплоть до того, что я просто не покину стены «Крыла Дракона» живой. И никто ничего не сможет с этим сделать. Даже если Минди и Карл будут разыскивать меня или напишут заявление о моей пропаже, никто и пальцем не пошевелит, узнав, что в деле замешан дракон. Но даже если я уйду из клуба живой и невредимой, то Рэйвену достаточно пальцами щёлкнуть, чтобы испортить мне жизнь всерьёз и надолго.

А значит, выбора у меня нет.

— Надеюсь, что завтра под моими дверями не будет стоять отряд инквизиторов, желающих меня отправить в Тёмный Замок, — негромко проговорила я и, помолчав, принялась рассказывать.

Сначала говорить удавалось с трудом, приходилось обдумывать, каждое предложение. А потом я махнула рукой на осторожность.

Я говорила о своём прошлом мире. О мире без магии, но с технологиями, которые здесь сочли бы колдовством. Об автомобилях, что мчались по гладким дорогам без лошадей, питаясь чёрной горючей жидкостью. О самолётах, рассекавших небо на невообразимой высоте. О телефонах, позволявших говорить с человеком на другом краю земли, видеть его лицо, слышать смех.

Я рассказала о своей прошлой жизни. О маленькой квартире с книжными полками до потолка. О работе преподавателем истории в университете и даже о мурчащей кошке, которая любила ложиться на телефон, когда тот звонил по утрам.

И только в самом конце я рассказала о нём. О том, случайно встретились в коридоре университета. О первом свидании и скромной свадьбе, о которой не знали даже самые близкие друзья и родные. И о том, как оказалась в этом мире из-за ошибки перевозчика душ.

Рэйвен слушал, не отводя глаз. Он не пытался прервать рассказ, не задавал вопросов. Со стороны могло показаться, что он погрузился в свои мысли, однако побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие бокал, выдавали его напряжение.

— Я совершенно не знаю этого мира, — заключила я, растерянно разглядывая чаинки на дне опустевшей чашки. — Когда лекарь сказал, что после болезни у меня потеря памяти, я ухватилась за это объяснение, как утопающий хватается за тростинку. Ведь никто не будет задавать лишних вопросов человеку, который был на грани жизни и смерти, и вернулся совершенно другим. Но когда я смотрю на тебя, я вижу Алекса. У тебя те же черты, тот же голос. Но я прекрасно вижу и понимаю разницу между тем, каким ты был там, и какой здесь, в этом мире. Ты никогда не станешь Алексом из другого мира, потому что сами миры — разные. Законы, культура, семья, воспитание, всё!

Я замолчала, чувствуя, что словесный поток иссяк.

За окном шелестели листья старых деревьев, а по стеклу тихо барабанили капли дождя. За кованой решёткой камина потрескивал. Из-за стен клуба доносилась музыка, смех, но всё это казалось каким-то далёким, не имеющим к нам никакого отношения.

Рэйвен медленно поставил бокал на стол и устало провёл по лицу рукой, будто стряхивал невидимую паутинку.

— Другой мир, — повторил он тихо, словно пробуя слова на вкус. — Перерождение душ. Ошибка перевозчика.

Он резко поднялся, подошёл к окну и, отодвинув портьеру, уставился на вечерний сад. Его тёмный силуэт вырисовывался на фоне мерцающих огоньков.

— Это звучит как безумие, — глухо произнёс он.

— Знаю. — Я прикусила нижнюю губу, не сводя с него взгляда. — Именно поэтому я молчала. Кто в здравом уме поверит в такое?

— Правильно. Иначе койка в лечебнице для душевнобольных тебе обеспечена.

Он обернулся, и я невольно вжалась в кресло, увидев его лицо. Мне казалось, что он вот-вот возьмёт меня за шкирку и прикажет выдворить меня из клуба.

— Во всяком случае, — спокойно проговорил он и шагнул ко мне, — это отчасти объясняет мои сны. Однако я тебе говорил о них, а, значит, наплести можно всё что угодно.

Я поднялась с места и стиснула руки перед собой, стараясь унять дрожь.

— Я не ждала, что вы поймёте, — я старалась говорить спокойно, но обида стиснула горло. — Честно говоря, я предполагала, что именно так вы и скажете. Поэтому и молчала. Зачем тратить силы и пытаться что-то объяснить, когда и так знаешь результат? Вы хотели правды, милорд, — вы её получили. Благодарю за обед, но мне пора возвращаться домой. Дела, знаете ли, не ждут.

Я развернулась, чтобы уйти, но сильные пальцы крепко ухватили за руку чуть выше локтя.

— Докажи мне, — Рэйвен обхватил ладонями моё лицо и посмотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу. — Докажи, что твой рассказ — правда.

Кончиками пальцев он осторожно убрал прядь волос, упавшую на глаза. Пальцы скользнули по моей щеке и, очертив челюсть, замерли на подбородке.

— Если бы я только знала как, — тихо отозвалась я, не сводя с него заворожённого взгляда.

Он коснулся моих губ, так, будто боялся спугнуть. Тёплый дразнящий поцелую пах коньяком, сандалом, чем-то родным. Он мягко потёрся губами о мои, и я, отбросив в сторону страхи и сомнений, обняла его за плечи.

Чуть отстранившись, Рэйвен скользнул внимательным взглядом по моему лицу и снова бережно поцеловал. Его сильные руки нежно скользили по моей спине. Прикрыв глаза, я прижалась к мускулистому телу, наслаждаясь его близостью.

Из груди Рэйвена вырвался сдавленный стон. Он