и ловить такси. Один из его ребят, ответственный за транспорт должен был подъехать, поменять колесо и отогнать машину к дому Наташи.

Его ждали, охрана сразу пропустила его в кабинет, где дымил трубкой Черемин.

— Здравствуйте, Игорь Федорович! Тысяча извинений, непредвиденные неполадки с машиной.

— Понимаю. Пересаживайтесь на Мерседес, забудете о проблемах.

— Машины у меня особые, форсированные. А от гвоздей в палец толщиной ни Michelin, ни GoodYear не спасут.

— Это точно. Садитесь и давайте о делах.

В дверь неслышно вошла Даша, сухо поздоровавшись, поставила на стол поднос с кофе, и также неслышно удалилась.

— Что-то она сегодня не в духе. — Сказал Черемин, проводив ее глазами. — Но вернемся к нашим баранам. Вам приходилось слышать о Вениамине Марковиче Яффе?

— Да, да, припоминаю. Он адвокат. Не так давно скоропостижно скончался.

— Все правильно, мир его праху. Но загвоздка есть одна. Умер он по дороге из конторы домой. Вернее даже, не дойдя до своей квартиры несколько пролетов лестницы. Сердце схватило. А в подъезде был ремонт, меняли окна. Вот он, падая, проломил какое-то ветхое заграждение и вывалился во двор.

— Нехорошая смерть.

— Смерть не бывает хорошей. Но это еще не все. По обыкновению, он был при портфеле. Большой такой портфель, скорее даже саквояж, добротный, тисненой кожи. А в саквояже были деньги, предназначенные мне. Не важно, сколько. Для простого смертного много, для меня всего лишь месячный доход от одного из моих предприятий. Но это дело принципа. Мои деньги никто не смеет брать! А их увели! Вошел в подъезд он с деньгами — его вели мои люди, для страховки. Они видели, как он вошел с портфелем, а выпал уже без. Среди переполоха сразу не заметили, а когда кинулись, портфельчик-то тю-тю!

— Что вы хотите от меня? — Денис пожал плечами. — Сами знаете, деньги имеют обыкновение просачиваться сквозь любые щели, как вода. Вам же не нужен пустой портфель, который давно на свалке?

— В принципе и портфельчик я бы сохранил, на память. Но главное для меня — знать, кто крыса! Больше ничего.

— В целом, понятно. Я не хочу совать нос в ваши дела, но мне хотя бы приблизительно нужно знать, откуда происходят эти деньги, и кому предназначались, чтобы выстроить всю цепь. И пройти по всем звеньям. Конечно, если портфель прихватил случайный человек, то шансов вычислить его крайне мало.

— Разумеется. Я реалист, и не особенно надеюсь, но все-таки потрудитесь поворошить все вокруг, вдруг что-то и разыщите. — Черемин выпустил большое кольцо из дыма и отвлеченно смотрел, как оно меняет форму и растворяется в воздухе. — А насчет денег вот что скажу. Через Вениамина Марковича я вложился в бизнес в Израиле, которым занимаются его родственники. Ежемесячно они мне присылают мою долю. Но старый еврей, еще та устрица! Он настоял, чтобы деньги шли через него, чтобы не упускать свою долю. Он был очень толковым адвокатом, поэтому я принял этот его каприз. Все равно за ним приглядывали, и никуда бы он не делся с деньгами. А оно вон как вышло.

— Деньги пересылались наличкой? И каким образом, если не секрет?

— Особого секрета нет, хотя я сам не знаю деталей. Это их еврейские дела. Человек с оказией привозит бумажку с какими-то каракулями. Эту бумажку отдают какому-то старикашке, у которого на кухне керогаз и в прихожей пахнет мышами, и он через четверть часа выносит вам завернутый в старую газету миллион долларов. Они так передавали платежные поручения еще в древнем Риме. Меня это устраивало, поэтому я не лез в частности. Тем более что основные мои деньги работают в Европе. Итак, вам ясна картина?

— В общем, да.

— Что вы хотите за это?

— Я не могу просить деньги на заведомо дохлое дело. Если будет результат — тогда и поговорим. Тем более что я очень вам обязан за помощь нашему клубу.

— Оставьте. Такая безделица! — Черемин замахал руками, будто отгонял назойливых комаров.

— Вот если бы вы помогли мне добыть некоторые шпионские штучки — микрофончики, мини-камеры, маячки…

— Сделаю. Это не проблема. — Черемин встал, давая понять, что разговор окончен, встал и Денис. — Вы как, снова на такси? Здесь не поймаете, нужно вызывать. А впрочем, подождите. Даша собиралась в город, сейчас мы ее спросим.

Он открыл дверь, ведущую из кабинета в жилые комнаты, позвал жену.

— Дашенька, золотко, ты не подбросишь Дениса Владимировича в город? — Денис не услышал ответа Даши, но по лицу Гогена понял, что она согласилась.

— Право, не стоило так беспокоиться, Игорь Федорович!

* * *

От самого дома Даша не перемолвилась с ним ни словом. Она сосредоточенно вела машину, соблюдая все правила, будто только что сдала на права. Денис украдкой разглядывал ее профиль античной статуи, ухмыляясь и посмеиваясь про себя. После его вчерашнего выхода с Наташкой, Даша, похоже, крепко заревновала. «Значит срастется. Шаг от ненависти до любви еще короче, чем в обратную сторону. Пора брать инициативу в свои руки.»

— Слушай, Даша, может, хватит дуться! Мы с тобой впервые остались наедине, а ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию.

— Ты мешаешь мне вести машину!

— Ну так останови! В чем проблема? Мне приятно находиться рядом с тобой, и не вижу никаких препятствий для дружеского трепа. Ты что из-за Наташки дуешься?

— Ты мне не муж, чтобы я ревновала тебя к каждой шлюхе!

— Она, между прочим, моя близкая подруга. И женщина с большой буквы, благородная и терпимая. Она бы никогда не позволила себе подобных высказываний о незнакомом человеке. Ты меня разочаровываешь, Дашенька.

— Извини. Но я видела, как она кокетничала с Евгением!

— Почему бы и нет? Я ее друг, и только. У нее своя личная жизнь, и если ей приглянулся Армавирский, то почему бы не пококетничать!

— Но ты с ней спишь!

— Эка невидаль! Я со многими сплю, ты ведь тоже спишь со своим Гогеном. Сколько раз ты ему дала после того злополучного вечера в ресторане?

— Ах ты, скотина! Подонок!

Она бросилась на него с кулаками, совершенно забыв о руле. Денису пришлось одной рукой защищать лицо от ее кулачков, а другой выкручивать баранку, чтобы машина не съехала в кювет.

— Тормози, скаженная! Убьемся ведь!

Она очнулась и, схватившись за руль, остановила машину на обочине. Отвалившись на спинку сиденья, она опустила руки и замерла так, прикрыв глаза. Он притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она не сопротивлялась, безвольно обвиснув в его объятиях. Потом что-то включилось в ней, она напряглась, прижалась к нему и ответила на