одна мысль не идет, — признался Игорь Семенович. — На кого Израилыч работал? Не просто так ведь он из небытия восстал, когда узнал, что мы с Карпушей в Чрезвычайную комиссию попали.

— Из того, что я успел в нем прочитать, никакого второго дна не было. Маньяк-одиночка, который полагал себя хитрее всех прочих. И кстати, я бы на вашем месте проверил его дом. Ничуть не удивлюсь, если там в подвале обнаружится замученный до полусмерти Иной. Помнишь ведь, о чем Израилыч сегодня говорил? В некотором смысле, он такой же фанатик от науки, как и я. Вот только методы у нас с ним радикально отличаются.

— А я ведь его убил, — вздохнул дед. — И знаешь, ничуть о том не жалею. Может, я тоже уже сердцем очерствел безнадежно?

— Просто ты прагматик, который сегодня получил доказательства, что твоим доверием беззастенчиво злоупотребляли, и явно, что не единожды. Ведь это же не твоя была идея познакомить меня с Израилычем, верно? Это он тебе внушил, что так будет лучше для дела.

— Верно, чертяка. А я расслабился, старый дурак. Не думал, что он в мою голову полезет. И ведь даже не почувствовал ничего. А ты тоже так можешь, да?

— Могу, — не стал отрицать я. — Пришлось научиться, чтобы сигнальные артефакты на меня не срабатывали. Мысли текущие в пассивном режиме читать самое то. А вот если будет воздействие, тогда может и сработка случиться. Тут панацеи нет.

— Меня реально такому научить? Или старый конь новые трюки не освоит?

— С чего вдруг такой пессимизм? — удивился я. — Вон, Ванёк твой растет потихоньку, пытается моего Егора гонять. Да и по прочим вещам, что я тебе показывал, ты вполне успешно справляешься. В общем, слушай, как это делается…

За неспешными разговорами наступил вечер. Дед успел созвониться с Давыдовым, и тот, вняв нашим опасениям, уже отправил группу в дом своего бывшего наставника. Был звонок из больницы: Израилыч скончался в приемном покое, а значит, врач скорой свое обещание выполнил и сумел доставить клиента до места живым, ну а дальше уже не его зона ответственности. Что же до смерти седовласого, могу сказать: мне его было ничуть не жаль. Думаю, Семеныч тоже был рад, что эта история завершилась именно так. Предательство Израилыча ударило по нему куда больнее, чем он пытался мне показать.

— Интересно, с чего его вдруг на этой теме замкнуло? — спросил дед.

— Могу лишь предположить, что довольно давно некий Иной умудрился очень больно стукнуть Израилыча по носу, чего тот не смог ему простить. Ну и принялся искать любые возможности, чтобы…

Тут я задумался. А ведь реально: какая у седовласого была цель? Мне вот хотелось понять, как работает мышление Иных, вполне себе обычный интерес ученого-исследователя. А чего и зачем добивался Израилыч? Думаю, правды мы уже никогда не узнаем.

Мы договорились, что сегодня никуда торопиться не будем, останемся в пансионате, а утром дед отвезет меня обратно в общежитие. Глядишь, еще и на факультатив успею, к радости Миланы. Игорю Семеновичу явственно не хватало компании, в которой можно было хоть ненадолго расслабиться, поэтому мы сидели с ним и смотрели на огонь в камине. День для него выдался откровенно непростым, что и говорить. Да и я слегка перенервничал, хотя тоже пытался не подавать вида. Что сделано, то сделано.

У деда вновь зазвонил дальфон. Он скосил глаза на номер.

— Карпуша, — сообщил он мне и ответил на вызов.

Динамик был сильный, так что можно было даже не включать на громкую связь: я слышал буквально каждое слово.

— Ты был прав! — Давыдов явно был чем-то сильно впечатлен. — Даже не представляешь, кого мы там нашли! Сейчас перешлю тебе снимок.

Мы переглянулись с Семенычем. Похоже, особисты обнаружили пленника Израилыча.

Еще через несколько секунд дальфон дал знать, что снимок доставлен, и мы оба тут же склонились над экраном.

Женщина средних лет, вполне миловидная, но выглядящая изможденной. Её лицо… да кого же она мне напоминает?..

Глава 24

— А ты уверен, что не видел её раньше?

— Дедуль, не задавай глупых вопросов. Как бы мне это удалось, если всё это время она была вынужденной гостьей Израилыча, с которым я сам меньше суток назад познакомился? Опять же, она Иная, Карп Матвеевич это отдельно подтвердил. Но в нашем с тобой списке Иных её точно нет, иначе бы я запомнил. И у меня нет ни малейшего предположения, как это могло случиться.

Мы оба замолчали. Время давно перевалило за полночь, но события минувшего дня не хотели нас отпускать. Я подозревал, что к нам вот-вот подъедет Карп Матвеевич, но Семеныч заявил, что они нынче отдыхают по очереди, так что Давыдов здесь точно не появится. Жаль, мне отчего-то было интересно, что он скажет по поводу смерти своего учителя.

— А как ты думаешь, Израилыч и ученику своему в голову лез?

— Сложно сказать, — скривился Игорь Семенович. — Сам понимаешь, мы своей защитой с Карпушей не мерялись, очень может статься, что у него она покрепче моей будет. Но и Израилыч, согласись, силен был.

— Но не против меня, — напомнил я очевидную вещь.

— Да ты, чертяка, вообще монстр какой-то! — нервно хохотнул дед. — Всё понимаю, но как ты так умудряешься-то свой дар развивать?

— А я просто краев не вижу, — полушутя ответил я. — Вас-то всех учили, что у каждого есть свой потолок, выше которого просто не прыгнуть. А я в своей первой жизни сам у истоков этой науки стоял, изучал силу духа и все её проявления, а не пытался кривой линейкой намерить, кто из одаренных по какой планке работает.

— И всё равно, — упорствовал Семеныч. — Ты даже по сравнению с августом серьезно вырос в профессиональном плане, а времени прошло меньше года. Вот я и спрашиваю: как такое может быть?

Я задумался. Честно говоря, подобного скачка умений я за собой не наблюдал, но со стороны, вероятно, виднее. А чем я занимался всё это время? Ну, окончательно отполировал умение поверхностного сканирования мыслей, очень уж мне не хотелось, чтобы на меня срабатывали сигнальные артефакты. Научился расшифровывать Иных. Отпустил в свободный полет Филина и завел Егора. Потихоньку осваивал воздушную стихию. Не сказать, что слишком впечатляюще. Обычная исследовательская работа, как она есть. Если