принесла нам кубик, и мы приступили к игре. Правда опять не сразу — фишек-то нет. Пришлось снова женщину посылать уже за пуговицами. И лишь потом началось веселье. Стратегии в этой игре никакой не построишь, тут чистая удача — как кубик бросишь. И тем она и интересна, на одной и той же карте можно неоднократно играть с самым разным конечным результатом.

Игра нас так увлекла, что мы не заметили, как подошла мама. Она тоже не осталась в стороне и включилась в игру с большим азартом. Не часто мы вот так почти всей семьей развлекаемся. Хорошая идея была эту игру нарисовать!

* * *

Усадьба Зубовых

— Давно не виделись, братец, — хмыкнула Софья Александровна, обнимая мужчину. — Я Романа и то чаще встречаю.

— Он молодой, пускай катается, — с недовольством в голосе ответил Сергей Александрович.

— Ты никак по делам приехал? В такую-то погоду?

— Верно подметила. Роман договор с Владимиром Николаевичем организовал, а мне его подписывать. Поскорее бы уже его день рождения настал, — раздраженно пробурчал помещик, имея в виду сына.

— Ворчишь, как старый дед, — рассмеялась Зубова. — Лучше рассказывай, как вы к Уваровым сходили? Они не обиделись, что Ольги с Романом не было?

— Нет, Леонид Валерьевич принял их отъезд спокойно.

Брат с сестрой переместились в гостиную, где Винокуров чинно поздоровался с Владимиром Михайловичем, и завязалась неспешная беседа о жизни.

— Не передумал дочку за Сычевых отдавать? — спросила через несколько минут Софья.

— Пока нет. Роман мне пересказал разговор с Владимиром Николаевичем. По всему выходит, не хотел тот нас обмануть, и новой партии своему Михаилу не нашел.

— А как ружье тебе? — перескочил на иную тему Зубов. — Опробовал уже его?

— Пока лишь по чурбакам стрелял, — улыбнулся Сергей Александрович. — Я не охотник, на зверя или утку не хожу. Но может и выберусь как-нибудь. Леонид Валерьевич это дело любит и меня звал не раз. Я отсутствием ружья сказывался, а теперь вы меня такой причины лишили, — шутливо попенял на Зубовых мужчина.

Те в ответ посмеялись, и дальше разговор зашел уже о младших Винокуровых. Есть ли для них партия на примете.

— Они не девицы, чай, — хмыкнул Сергей Александрович, — сами пускай ищут. Им еще отходить в кадетах надо, а потом и думать о женитьбе. Я вон, Романа, тоже не дергал с этим, пока он учебу не закончил.

— А если предложение интересное поступит? — не сдавалась Софья.

— Неужто, кто-то к тебе с этим подходил уже? — поднял брови помещик, не понимая такого пристального интереса сестры к своим детям.

— Да. В театре одна дама ищет для своих дочек выгодную партию. А твоя семья в городе сейчас у всех на слуху. Роман уж постарался, так постарался.

— Как бы не перестарался, — скривился Сергей Александрович.

— Пустое, — отмахнулась Софья. — Он юноша разумный, и о благе рода печется. А совсем без риска богатство и влияние не приобретешь.

— У меня чуть крестьяне на дыбы не встали из-за вашей затеи с этим новым салоном, — продолжал бурчать мужчина.

— С чего это? — искренне удивилась Софья.

Тогда-то Сергей ей и рассказал, что те подумали в первую очередь о новом салоне, да не хотели своих дочек в обучение на «билетную» отдавать.

— Вот дураки неразумные! Неужто так плохо о тебе думают? Что ты способен на такое постыдство? — возмутилась Зубова.

— Что темные они, то согласен. А их мысли… ты с крестьянами дел не имеешь, потому о них мало что знаешь…

— Да уж помню, как в детстве папа с ним обращался, — перебила Софья брата.

— Я не о том, — отмахнулся мужчина. — Они на все новое с опаской глядят. А тут и вовсе невиданное дело для них. Пока Роман все не объяснил, да батюшку нашего в сопровождение не взял, то и бузили.

— Плетью отходить зачинщиков, и вся недолга, — фыркнула женщина. — Больно ты с ним добр.

— Роман добрее, — усмехнулся Сергей Александрович. — Но и слушаются они его шибче. Мне уж Еремей докладывал, что среди крестьян Роман и уважением пользуется, и грезят они, когда я дела ему передам. Так и говорят — вот тогда у них жизнь медом будет.

— Распустит он их, ох распустит, — покачала неодобрительно головой Софья. — Я уж поговорю с ним, чем доброта к черни для вас обернуться может.

— Он не блаженный, коли так о нем подумала, — нахмурился Сергей. — И плетью отходить тоже может.

— Тогда с чего такие слухи среди них пошли?

— Просто он к ним по-иному, чем мы относится, — пожал плечами помещик. — Почти как к свободным людям.

— Вздор какой-то. Где мы и где крепостные? Как бы с таким отношением он вольнодумцем не стал.

— Не станет, — отмахнулся мужчина. — Я так понял, он усиленно готовится к отмене крепостного права. Будто и не сомневается, что все уже решено и взад ничего вернуть не удастся.

— А ты считаешь, что уговорят государя поменять свое решение?

— Не уговорят. Роман мне как-то сказывал, почему тот на эту отмену идет, и что выбора-то по сути у Его Величества и нет.

— Кто же ему поперек встать может? — удивилась опасливо Зубова.

— Как Роман говорил — исторические процессы. Выгодно России отменить крепостничество. Это по нам только, по помещикам, ударит, а для остальной страны благом станет. Вот Роман и суетится, стелет нам соломки прожектами своими.

Постепенно между братом и сестрой завязался политический спор, в который Владимир Михайлович старался не лезть, лишь скупо отвечая на вопросы, когда-то Софья, то Сергей обращались к нему, как к третейскому судье, чтобы встал на сторону одного из них.

— Пожалуй, нам стоит сменить тему, — не выдержал в какой-то момент Зубов. — Уж очень она… деликатна.

Только тогда спорщики поняли, что и правда зашли уже слишком далеко и если бы их речи услышал кто-то из третьей канцелярии, то реакция полиции была бы непредсказуемой.

— Кхм, ты прав, Владимир, — первой отступила Софья Александровна.

— Да, согласен, мы все равно не властны над ходом событий, — вздохнул Винокуров.

Разговор постепенно затих, а затем вновь разгорелся, но уже на иные темы. Сергей Александрович