эта возможность наполняет меня ужасом, но, несмотря на этот страх, я не могу не хотеть знать. Я не могу не испытывать волнения при виде потенциальной искры жизни в животе моей библиотекарши.

Лив медленно надевает нижнее белье, словно выигрывая время для ответа, и хотя она не пытается быть сексуальной, я снова начинаю напрягаться при виде тонкого кружева, поднимающегося вверх по ее ногам, при виде ее идеальной попки, когда она приподнимает сарафан. Наконец Ливия выпрямляется, разглаживает сарафан и произносит одно-единственное слово.

— Нет.

— Ну же, — игриво прошу я. — Пойдем, купим.

Она решительно качает головой.

— Нет смысла делать его вечером, это нужно делать утром, потому что...

— Я знаю, что уровень ХГЧ по утрам самый высокий.

Она прищуривается.

— Знаешь о ХГЧ?

— Гормон беременности? Меган была беременна дважды, Лив. Ты же знаешь, она не боится разговоров о теле. Я кое-что запомнил. — Я не упоминаю, что постоянно перечитываю все книги по беременности, которые есть в библиотеке, потому что, возможно, это кажется немного чрезмерным вниманием ко всему процессу.

Или жутковатым. Ну, понимаете, либо то, либо другое.

— Но только потому, что уровень сахара в крови самый высокий утром, это не значит, что ты не можешь сделать тест в любое другое время, особенно перед месячными.

— Хорошо. — Ливия слегка фыркает, как будто раздражена тем, что не может сразить меня своим превосходным знанием о беременности. — Может быть, можно. Но я сказала себе, что не собираюсь сдавать анализы до завтра, а мне не нравится менять планы, когда я уже связала с ними эмоциональные процессы.

Я моргаю, глядя на нее.

Вздох.

— Я имею в виду, что не хочу тешить себя надеждами, а потом разочаровываться, как это случилось в прошлом месяце. Но если я сделаю все так, как планировала, то, возможно, смогу немного защитить себя. Потому что мысленно отрепетировала, каково это будет в тот день, когда у меня должны начаться месячные.

— Послушай, котенок. Я ни черта не репетирую с эмоциями, и со мной все в порядке. Посмотри на нас... на это, — я жестом показываю между нашими телами. — Я так рад, что не стал эмоционально репетировать наше первое свидание. Я рад, что ты огорошила меня всем этим беременным безумием.

Она прикусывает губу.

— Правда?

— Да, — отвечаю я, почти так же удивленный, как и она, услышав в моем голосе искренность. — Это было спонтанно и безумно, и сначала я не знал, как к этому относиться, но в этом и заключается веселье, куколка. Это часть жизни. Если ты планируешь избегать всех неприятных ощущений, в конечном итоге не останется места и для хороших чувств.

Она пристально смотрит на меня, все еще прикусывая губу. Я вижу, как мои слова прокручиваются у нее в голове, оседая и привязываясь к чему-то глубоко внутри нее. Лив слегка кивает, скорее себе, чем мне, но на лбу у нее все еще легкая складка, выражающая беспокойство.

— Но тесты, которые я заказала на Amazon, еще не пришли, и я не хочу, чтобы местные жители видели меня в аптеке, — протестует она слабым голосом человека, который уже сдался.

Я ухмыляюсь, доставая ключи из кармана.

— Теперь это проблема, которую я могу решить.

***

Аптека «Бискелья» — крошечное грязное здание, расположенное в умирающем торговом центре по другую сторону границы штатов Канзас и Миссури. Я вижу сомнения Лив, когда мы подъезжаем к аптеке, а перед входом собака на цепи усердно грызет старый ботинок.

— Э-э-э, — говорит она, переступая через собаку, которая не перестает жевать, чтобы посмотреть вверх, — это что, похоже на... лицензированную аптеку?

— Мы сейчас в Миссури, принцесса. Вот как выглядит здешнее дерьмо.

Лив бросает на меня быстрый взгляд, когда мы проходим через дверь, которая подперта телевизором с заячьими ушами, и входим в тускло освещенный магазин.

— Знаешь, нехорошо быть географически снобом.

— Я жил в Миссурийской части Канзас-Сити, пока не умерла мама, — говорю я ей. — Так что я чувствую, что имею право на некоторые неприятные высказывания. Кроме того, это место было моей первой работой. Так что у меня двойное право.

Лив оглядывает магазин, обшитый панелями из искусственного дерева и уставленный полками с продуктами, срок годности которых, вероятно, истек, и упаковками лекарств с надписанными от руки этикетками. В поле зрения нет ни одного живого существа, кроме немецкой овчарки снаружи.

— В этом заведении были работники?

Я слегка смеюсь, когда веду ее в угол, где за витриной с обувными стельками Dr. Scholl's незаметно хранятся презервативы. Это уголок, который я часто посещал в молодости, когда жил в этом районе. И я всегда замечал, что тесты на беременность лежат рядом с презервативами, как бы предупреждая о судьбе подростка, если он не будет достаточно осторожен. Надень щит, прежде чем трахаться, и все такое.

— Я работал кассиром и курьером, — объясняю я, когда мы подходим к полке с тестами на беременность. С облегчением замечаю, что они выглядят довольно свежими, хотя на всякий случай отмечаю, что нужно проверить срок годности. — Многие клиенты Бада становились слишком старыми, чтобы забирать свои рецепты, поэтому он организовал для них службу доставки.

— Кто такой Бад?

— Аптекарь. Он открыл это заведение и до сих пор им руководит, хотя ему уже за девяносто. И смотри, я же говорил, что на коробках было написано «это»! — Я показываю на одну из новеньких коробок, на которой фиолетовыми буквами написано «На пять дней раньше срока»! Я проверяю дату на краешке коробки, чтобы убедиться, что тест все еще в порядке, а затем передаю его Лив. — Давай возьмем ключ от туалета, а потом я пойду расплачусь, пока ты будешь делать тест.

Ее глаза расширяются, и она оглядывает магазин.

— Отнесешь это сюда?

— Да, — отвечаю я и понимаю, что улыбаюсь, как ребенок, но ничего не могу с собой поделать. — Я не хочу ждать ни минуты, чтобы узнать. А ты?

— Это просто... — Она оглядывается по сторонам, и я понимаю, что она пытается найти конкретную причину для отказа. Пытается создать реальное препятствие из абстрактного чувства страха и неуверенности.

Я ей этого не позволю. Не только потому, что мне не терпится узнать, беременна она или нет, но и потому, что у нее так давно не