ужасная похоть охватывают меня, когда Кейден засовывает кляп мне в рот. Как только он оказывается у меня за зубами, он затягивает ремни у меня на затылке, закрепляя кляп.

— Поскольку ты отказываешься говорить мне то, что я хочу услышать, ты лишаешься права говорить, — заявляет Кейден.

Я пытаюсь послать его ко всем чертям, но из-за красного силиконового шарика, заполняющего мой рот, вырывается только нечленораздельный звук.

Кейден снова хватает меня за подбородок, удерживая мою голову неподвижно, и не сводит с меня безжалостного взгляда.

— Кляп останется во рту, пока ты не будешь готова умолять.

Отпустив мою челюсть, он скользит рукой по моему горлу, а затем по ключицам. По моей коже пробегают мурашки, а клитор начинает пульсировать. С понимающей улыбкой, притаившейся в уголках губ, его руки скользят по моей спине. Мое сердце подпрыгивает, когда он начинает расстегивать молнию на моем платье.

Кремовая ткань скользит по моей груди, а молния расстегивается, пока платье не оказывается на талии. Кейден просовывает руки под платье и стягивает его с моих бедер, позволяя ему упасть на пол.

Мою кожу покалывает, а соски твердеют от такого откровения.

На мне было платье без бретелек, так что лифчика под ним не было. И поскольку Кейден уже забрал мои трусики в туалете, теперь, когда платье исчезло, я осталась совершенно обнаженной, если не считать металлического пояса верности.

Тепло разливается по моим венам и скапливается в самой сердцевине.

Кейден проводит двумя пальцами по центру моей груди, отчего по моему и без того напряженному телу пробегает дрожь.

Улыбка, полная мрачных обещаний, танцует на его губах, когда он обхватывает пальцами верхнюю часть пояса верности и слегка тянет, заставляя меня выгнуть спину.

— А это, — начинает он, еще раз потянув за пояс, — и вибратор останутся включенными, пока я не буду уверен, что ты будешь подчиняться моим приказам. И только моим приказам.

Я снова пытаюсь протестовать и проклинать его, но кляп заглушает все мои слова.

Он самодовольно усмехается и делает шаг назад. Сунув руку в карман, он достает телефон.

Внутри меня борются два чувства — возбуждение и страх, словно два волка. Но прежде чем я успеваю понять, какое из них победит, Кейден снова включает вибратор.

Из моей груди вырывается стон, и мои глаза закатываются, когда удовольствие снова разливается по моим венам. Дергая за наручники, я покачиваю бедрами, пока эти невероятные вибрации пульсируют в моей киске.

Напряжение нарастает, подталкивая меня к этому сладкому краю.

Но перед тем, как я достигаю его, Кейден выключает вибратор.

Я снова открываю глаза и пытаюсь пригрозить ему. Но в этот момент я понимаю кое-что еще.

У меня текут слюнки.

Из-за огромного кляпа я не могу проглотить слюну, которая скапливается у меня во рту. Поэтому она просто стекает по моей нижней губе, скользит по подбородку и капает на грудь.

Жар обжигает мои щеки.

Но прежде чем я успеваю полностью осознать это, вибратор снова начинает пульсировать внутри меня.

Еще один стон вырывается из моей груди, и я прижимаюсь к стене, когда наслаждение снова захлестывает меня.

Кейден просто стоит передо мной, наблюдая, как я пускаю слюни, стону и хнычу, когда он снова и снова подводит меня к краю, не давая кончить. Это даже хуже, чем непрерывная вибрация, которая сопровождала меня по пути сюда. Потому что теперь он может видеть мое лицо и определить, когда я близка к оргазму. Он доводит меня до предела, а затем лишает разрядки, в которой я так отчаянно нуждаюсь.

Мой клитор пульсирует от желания, и все мое тело дрожит от сдерживаемого напряжения.

И я знаю, что это неправильно, но меня чертовски заводит власть, которой сейчас обладает Кейден. Власть, которой он владеет так же безжалостно, как и своими клинками.

Обнаженная и прикованная наручниками к стене, я ничего не могу сделать, чтобы остановить его, пока он наполняет мое тело наслаждением и выжимает все эмоции из моей души, прежде чем снова забрать их. А с кляпом во рту я даже не могу молить его о пощаде. Я даже не могу контролировать свое тело, чтобы не пускать слюни.

Потому что сейчас Кейден контролирует все. Мое тело. Мою душу. Все мое гребаное существование. Он решает, получу ли я, наконец, необходимую разрядку или мой разум разрушится, и я умру от напряжения, запертого внутри меня.

Я почти достигаю десяти оргазмов, прежде чем сдаюсь.

Смотря на него отчаянными умоляющими глазами, я пытаюсь взмолиться о пощаде через кляп.

Он выгибает бровь, глядя на меня.

— Что это было?

Хотя я знаю, что он делает это специально, потому что знает, что я не могу говорить, я все равно пытаюсь снова. Получается только невнятное бормотание.

— Ничего не слышно. — Он поднимает телефон. — Ну что ж. Тогда давай повторим.

Металл гремит, когда я в панике бьюсь о стену. Еще одного раза я не переживу. Он должен позволить мне кончить сейчас, иначе я сойду с ума.

Кейден усмехается и опускает телефон. Надежда разливается в моей груди, как искрящееся летнее озеро, когда он убирает телефон обратно в карман.

— Ты готова умолять? — Спрашивает он.

Я отчаянно киваю.

С довольной ухмылкой на своем дурацком сексуальном лице он заводит руки мне за голову и расстегивает ремни, а затем вытаскивает кляп у меня изо рта.

Мои челюсти болят от того, что в течение долгого времени они были широко открыты, но я почти не чувствую этого из-за облегчения, которое охватывает меня. Наконец-то сглотнув как следует, я делаю глубокий вдох.

Раздается глухой стук, когда Кейден бросает кляп на комод. Однако его глаза не отрываются от моих. И он выжидающе поднимает брови.

— Пожалуйста, — выпаливаю я, в отчаянии глядя на него. — Я умоляю тебя.

— Скажи мне то, что я хочу услышать.

— Я не позволю ни одному мужчине прикоснуться к себе.

— И...? — Подталкивает он.

— И я больше не буду ходить на свидания, которые устраивает мой отец. Пожалуйста. Я клянусь.

Он бросается вперед. Обхватив рукой мой подбородок, он прижимает меня затылком к стене и наклоняется достаточно близко, чтобы прорычать следующие слова мне в губы.

— Ты не будешь ходить ни на какие свидания. Независимо от того, устраивает их твой отец или нет. Понятно?

— Да, — выдыхаю я. У меня по спине бегут мурашки, а клитор пульсирует от безжалостного приказа, прозвучавшего в его голосе, и близости его губ. — А теперь, пожалуйста, пожалуйста, сними пояс верности.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — приказывает он, безжалостная сила сочится из