уникальным интеллектом, чтобы колдовать вместо хозяев, – пошутил маг, подбирая погрызенную палку и то, что назвал покрывалами памяти, а потом признал: – Но будь сие помещение магической лавкой в городе, вы, мой друг, разорились бы, отплачивая ущерб. К счастью, зверьки не нанесли непоправимого урона, даже ледяной жезл Дираф подлежит восстановлению, что же до специфичного набора ингредиентов, в ближайшие выходные я смогу пополнить их состав.

Лукас в последний раз окинул изучающим взглядом миниатюрный погром и открыл дверь в коридор только для того, чтобы услышать характерный звук падения в нескольких метрах далее по коридору и еще более характерную сочную ругань в исполнении ильтарийского сеора. Красота и образность слога поражали воображение, недаром стихи сеора Гарсидо пользовались славой в Ильтарии.

– Что же приключилось у сеора Рогиро? – приподнял брови в изумлении маг и поспешил на звук, любопытные коллеги последовали по пятам, в равной степени горя желанием помочь и узнать, что такого могло стрястись у призрака. Вроде бы от худших жизненных невзгод он был застрахован в силу мертвого состояния.

Двери в тренировочный зал перегораживала здоровенная ледяная стена, от нее шла широкая ледяная дорожка по полу, подтаявшая по краям. Ручейки воды тоненькими струйками стекали вокруг. Под воздействием домашнего тепла глыба уже успела чуть-чуть подтаять. Рогиро, вероятно, по новообретенной привычке переходить от призрачного состояния в плотское по мере необходимости, пренебрег лестницами, спускаясь в подвал. Оттого на него и не отреагировало магическое освещение, а когда визитер обрел физическую форму, то оскользнулся в темноте на ледовом полотнище. Теперь ильтариец сидел, потирая лодыжку, на полу и отчаянно бранился. Завидев мага – удачную мишень для вымещения накопившейся досады, – бывшая Тень Короля не преминула высказать упрек:

– Не будете ли вы, сеор Лукасо, столь любезны впредь предупреждать меня о магических новшествах вроде этого… – Призрак нервно дернул в сторону ледяной преграды рукой.

– Непременно, сеор Рогиро, если я вдруг вздумаю разнообразить интерьер дома чем-то подобным, непременно. Но на сей раз моей вины в произошедшем нет, – пряча улыбку, покивал Лукас.

– Нет? Вы еще скажите, что это наколдовала крыса сеора Фина, – хмуро огрызнулся экс-призрак, лодыжка его распухала прямо на глазах, чем, несомненно, и объяснялся приступ дурного настроения.

– Скажу. Как ни странно это звучит, но вы угадали, сеор, – признал маг под гомерический хохот Рэнда и Эльки, буквально сползающих по стенке тут же рядом с пострадавшим призраком. Лукас и сам кусал губы, чтобы не расхохотаться в голос.

– Рогиро, не сердись, наши зверьки поиграли в магической комнате, – давясь смехом, попросила Элька. – Похоже, они каким-то образом привели в действие какой-то Лукасов артефакт, этот… ледяной жезл Дираф! – как всегда сработала своеобразная память хаотической колдуньи, ухватившая заковыристое название.

– Не только, мадемуазель. – Маг вытащил прихваченный жезл и теперь крутил его в руках, задумчиво хмурясь. – Ваши питомцы умудрились перевести его в некий странный, как сказал бы мосье Макс, режим действия. Обыкновенно жезл действует при прямом направлении на предмет и не может преодолевать материальные преграды. На досуге я рассмотрю это полезное свойство.

– Полезное? – изумился до глубины души оскорбленный Рогиро.

– А пока, – инкуб провел по пострадавшей резьбе рукой, скорее даже погладил предмет, на его конце мелькнул голубой огонек, и глыба заодно с ледяной дорожкой исчезла из коридора, наверное отправившись назад, в милые сердцу родные ледяные края, откуда была извлечена зоомагией.

– Зато теперь, Лукас, если у нас что-нибудь случится, прежде чем кричать «Мадемуазель!», тебе придется проверить виновность Рэта и Мыши, – гордо за выращенных в своем коллективе перспективных проказников заметила Элька. – Или кричать сразу: «Мадемуазель, крыс и Мыша!» Здорово звучать будет, как считалочка!

Рогиро возмущенно фыркнул, а Рэнд недоуменно заметил:

– Ты чего злишься? Нога болит, так давно бы призраком стал, сразу исцелишься!

– Моя способность принимать нематериальную форму, сеор Фин, вовсе не означает того, что в этом доме на мне могут испытывать магию все, кому не лень, даже мыши! – фыркнул ильтариец, однако разумному совету последовал. Честно говоря, сеор Гарсидо был настолько возмущен ощущением острой боли, успевшим подзабыться за века призрачного бытия, что просто не сообразил вовремя сменить ипостась.

– Остается только радоваться, что ваши зверьки, сеорита, не говорят, начни они читать заклинания, я бы пожалел, что покинул Ильтарию, – съехидничал сеор, вновь принимая здоровый физически телесный облик.

– О-о-о, – коварно протянула Элька, – не говори гоп, пока не перепрыгнешь, Рогиро! Это я к тому, что новые функции жезла они для Лукаса уже обнаружили, а там и до членораздельной речи недалеко. Я вообще думаю, что Рэтик и Мыша такие умные, что им пока просто нечего сказать нам, недалеким людям!

Призрак только хмыкнул, но ни брать свои слова назад, ни складывать чемоданы не ринулся. Маг еще раз осмотрел жезл, убрал его в потайной карман камзола и поторопил насмешников с возвращением в зал совещаний. Перед отправкой на немагический Венстик Лукас собирался сделать все, чтобы облегчить коллегам работу и обеспечить максимальную защиту.

Глава 17

Покрывала памяти, а также герои, чудовища и футболки

Мага встретили молчаливым вопросом в глазах, не дожидаясь просьб, Лукас начал объяснять, параллельно проводя подготовительную работу.

– Полагаю, милосердная Ирилия в пророческом откровении, ниспосланном через мадемуазель Мирей, указала нам на возможность применения покрывал памяти!

Пестрые платки, изукрашенные какими-то аляповатыми цветами, похожими на смесь мака, пиона и георгина, но обладающие сиреневыми листьями, появились из-за пазухи мосье Д’Агара. Он аккуратно расстелил один на столе, положил на него петицию в стиле минимализма – кораблик из листочка в клеточку – и прикрыл сверху вторым платком. Оставил странный сэндвич на столе. Прошел к своему шкафчику с магическими причиндалами, выгреб на поднос груду всякой всячины и снова вернулся к платкам. Из кучи с подноса выбрал четыре странных приспособления, оказавшихся зажимами-прищепками с поставцами. По одному зажиму было установлено на каждом из четырех углов платков, скрепляя их концы между собой. В поставцы Лукас вставил по серой свечке, серединку платка между свечками густо посыпал серой пылью. Неизвестно, какими свойствами обладала эта конкретная разновидность, а только ее точное визуальное подобие Элька стирала дома со шкафа, куда забиралась эдак раз в месяц, не чаще. (Ну не таскать же было тяжеленную лестницу с балкона в комнату каждую неделю?) Точно в середину характерной субстанции маг мосье уложил крупный, с два кулака, прозрачный кристалл, ограненный в том самом октаэдро-додекаэдровом стиле, о котором недавно рассказывал умница Макс.

– Если заклинание сработает, мы должны будем увидеть того, кто отправил послание, то есть оставил на предмете самый сильный личный отпечаток, – завершив все предварительные манипуляции,