Министр покачал головой:

– Молодежь… Что ж за план у вас такой… хм, спорный?

– Рассказывайте сами, – буркнул Альнари. – Парочка сумасшедших авантюристов.

– Хорошо, – хмыкнул Ферхади. – Значит, так… Вот у него, – мотнул головой в сторону Барти, – есть гномье зерно. Из тех, что взрываются, только не совсем такое, как прочие. Я уж не знаю, все они в своей Таргале такие или наш Барти особо чокнутый, но он тамошних гномов уговорил это зерно на него заговорить. Чтобы взрывалось по его слову. Верней даже, мысли, мысленной команде.

– Сильно, – пробормотал министр. – Но почему же «чокнутый», ведь это такое возможности…

– Да потому что он при этом его в руке держать должен!

– Постой… кто – кого?

– Барти, – пояснил тестю Лев Ич-Тойвина, – зерно это.

Министр ошеломленно уставился на таргальца.

– Я соглашусь с молодым иль-Виранди: это сумасшествие.

– Вы не дослушали, господин министр, – спокойно сказал рыцарь. – Видите ли, здесь тоже есть подземельные, и их магия немного отличается от чар наших, таргальских гномов. Они посмотрели это зерно и что-то там подправили. Получилась, надо признать, преподлейшая штука: оно по-прежнему взорвется по моей мысли, но в любых руках. Загвоздка в одном: как подсунуть его императору.

– Никакой загвоздки, – пожал плечами Ферхади. – Я же обещал владыке подземельную магию? Вот она и есть – подло, да, но не так уж и трудно. Единственное, что сьера Барти придется с собой тащить – он же видеть должен, когда командовать. И правильно Альнари психует, потому что я еще, может, и выкручусь, а для Барти – смерть верная.

– Выкрутишься, – тихо сказал диарталец, – если вместе с Законником не сгоришь. И они оба в полном восторге от этого безумия. Как вам это нравится, господин министр?

– Талантливые мальчики, – задумчиво ответил господин иль-Маруни. – Но школы недостает, да. Одного таланта мало, нужен опыт. – Министр по-кошачьи мягко прошелся по кабинету. – Запомните, молодые люди: успех любого заговора – в проработке мелочей. Мой дорогой Ферхади, подумай сам: владыка может взять у тебя обещанную подземельную магию, а может и не взять. Он осторожен, тебе ли не знать. А вот если ты скажешь, что это не просто боевая магия… вернее, совсем не боевая… а, скажем, древний амулет, дающий успех в любом начинании, силу, укрепление власти… амулет, сделанный подземельными для древних императоров и похищенный после разрыва договоренностей… вот тогда, мой дорогой, Омерхад у тебя его из рук вырвет. И, между прочим, запомнит, что ты его честно принес к ногам законного владыки.

– А откуда он у меня взялся?

– Детский вопрос, мой дорогой! Конечно же, ты отобрал его у презренных крыс, которые намеревались совратить наследника сиятельного! А сьер Барти подтвердит это, раз уж ему все равно там быть. И не только сьер Барти – я успею шепнуть словечко кому надо. Итого – амулет владыка возьмет без сомнений, ты, мой дорогой, из возможного пособника мятежников становишься безусловно верным, и даже сьера Барти, при удачном стечении обстоятельств, удается прикрыть. Если списать гибель Омерхада исключительно на свойства самого амулета… скажем, он может давать силу и власть достойным, но недостойных… хм… мне нравится, господа, эта идея, она сразу же решит еще один вопрос! Впрочем, ладно, не будем забегать вперед.

– Тьма меня раздери, – Ферхади покачал головой, – а план-то и впрямь хорош! Если древняя магия признает владыку недостойным, то и решения его легко можно оспорить! Мятежникам помилование, Таргала… нет, с Таргалой посложней будет…

– Ничего сложного, с королем Луи предварительный договор уже есть, – сообщил диарталец. – Должен сказать, господин министр, с вашими поправками мне этот план нравится больше.

– Да, план хорош, – кивнул господин иль-Маруни. – Всем хорош, кроме одного. Сьер Барти и в этом случае всерьез рискует головой. Ты тоже рискуешь, Ферхади, но он – дважды. Владыка, сам знаешь, подвластен настроениям. Прикажет казнить мятежника и подстрекателя немедля – и что мы сможем? А нет – прежнего владельца таинственного амулета, к тому же раз уже осужденного за покушение на владыку с помощью гномьей магии, первым заподозрят в чароплетстве. И если не удастся быстро списать смерть Омерхада на Промысел Господень… Ты знаешь, мой дорогой, что грозит убийце императора.

Рыцарь взглянул на первого министра, на Ферхади, на Альни. Сказал:

– Если понадобится заплатить жизнью за смерть императора, я готов.

Альнари скрежетнул зубами. Спросил:

– А ты, Ферхад иль-Джамидер, готов убить его своей рукой, если владыка прикажет?

Лев Ич-Тойвина хрипло выругался: такого поворота он не предусмотрел.

– Если для дела, почему нет? – хладнокровно ответил рыцарь. – И потом, так еще и лучше будет. Ни пыток, ни эшафота. Серьезно, Ферхад, даже не сомневайся. Я тебе спасибо скажу.

– Сумасшедший, – махнул рукой Альни.

– Но ты же знаешь, что я прав. Мне другое не нравится: как-то я не думал, что придется там на вопросы отвечать. А ведь если про амулет втюхивать, так и про другое всякое молчать нельзя: не поверят.

– Так отвечай, не стесняйся. Неужели не найдешь, чего наболтать?

– Свет Господень, – Барти спрятал лицо в ладони, – знал бы ты, каково мне прошлый раз дался. Клянусь, на пытки легче!

– Молодые люди! – Господин иль-Маруни укоризненно покачал головой. – Прошу помнить, что речь идет не только о ваших жизнях, но и о судьбе государства. Сьер Барти! Что именно вы должны отвечать, о чем умолчать и куда свести разговор, если будет такая возможность, мы обсудим по дороге: времени осталось мало. Господин иль-Виранди, каково ваше участие? Надеюсь, вы не собираетесь рисковать головой ради удовольствия лично полюбоваться на происходящее?

– Если благородный иль-Джамидер приведет двух вождей заговора, а не одного, и веры ему будет вдвое больше, – задумчиво сказал Альнари.

Ферхади вскочил:

– Ты!..

– Что – я? – Альнари, напротив, встал нарочито медленно. – Вам не нравилось, когда я недоволен был, так попробуй теперь ответить.

– Отвечу, – прищурился Лев Ич-Тойвина. – Я, Альни, только своей головой рискую, и Барти тоже. А на тебе твоя Диартала. И считай сам, господарь, скольких за собой потянешь.

Альнари хмыкнул:

– Поумнел ты, Щит императора. Да, верно. Потому и не пойду. Но тебя как брата прошу – постарайся вернуться. И за Барти… пригляди, ладно?

– Пригляжу, – заверил иль-Джамидер.

– Время, – напомнил первый министр. – Прощайтесь. Нам еще надо привести сьера Барти в подобающий пленнику вид.

И вышел, деликатно оставив «молодых людей» одних.

Прощание вышло скомканным. Никому не хотелось верить, что расстаются до Света Господня – но, как назло, именно такой исход и лез всем в голову.

– А, к Нечистому, – махнул рукой Барти. – Знаете, как у нас говорят? Делай что