по крайней мере, отсиживались во время облав. Здесь хорошо было играть в постапокалипсис и плохо переживать его. Люцио велел Саманте посветить на стену, чтобы определить направление, – дико и нелепо смотрелся на этой изрисованной стене аккуратный перечень станций и красный круг с синим прямоугольником в центре.

Они спустились с платформы в туннели и пошли дальше. Луч фонарика терялся вдалеке. Глаза подростков и их химер сверкали зеленью, отражая свет. Звук шагов почти мгновенно глох под низким сводом, черными змеями тянулись кабели. Временами ботинки с плеском ступали в лужу. Саманта попыталась представить, что может водиться в здешней воде, но быстро отказалась от этой затеи. Усталость стискивала ее все сильнее, сжимала свинцовыми кольцами. Это был очень длинный день – от падения в море и до этого туннеля, а перед ним еще длинные дни. Когда ее и детей захватили в плен? Позавчера? Три дня назад? Когда она покинула островную хижину? События путались, сознание подергивалось тонкой непрозрачной пленкой. И, как всегда, в минуту смертельной усталости и отчаяния она услышала его голос:

«Ну, и как тебе нравится мой Сад, Саманта?»

«Какой Сад?» – опустошенно подумала она.

«Разумеется, Сад Эдемский. Сад, где люди и животные добра и зла не разумеют, как в первый день творения».

«О чем ты говоришь, Алекс? Об этих детях? – Она почувствовала нарастающую злость, и это придало ей силы. – Ошибаешься. Ошибаешься, Алекс. Может быть, они и невинны, как звери, но вот добро и зло разумеют отлично. Они бросились защищать мирных жителей от тех солдат, рискуя собой. Они помогают мне. Они люди, Алекс, – как бы тебе ни хотелось убедить меня в обратном».

«Хорошо. Люди, – согласился Алекс с неожиданной покладистостью, и Саманта внутренне усмехнулась – настоящий, живой Алекс никогда не поддался бы так быстро. – А как насчет этого?»

Саманту будто что-то толкнуло. Она споткнулась, луч фонаря метнулся влево и вверх, высветив прилипший к стене огромный беловатый кокон. И тут же раздался пронзительный женский визг. После секундного смятения Саманта поняла, что визжит Золотоглазка, а ее стрекоза суматошно мечется по туннелю, колотясь о стены и треща крыльями. Женщина отшатнулась. Что могло напугать эту девушку, голышом бегающую по зимним холмам и умеющую убивать так же легко, как пить или дышать?

Сиби очень понравился спуск в глубокую темную нору – это было совсем как дома, когда она жила с сестренками и Старым и беспокоилась только о том, чтобы ее Композиция была красивей и правильней остальных. Внутри нора была, конечно, просторней, но устроена почти так же. Только в Зале Обновления вместо сестренок, застывших в Долгом Танце, были дурацкие картинки. Но что требовать с наземников? Удивительно уже то, что они сумели прорыть такую большую нору, не обрушив свод. Наверное, они использовали особенных огромных кротов. Сиби живо представила себе этого крота и подумала, что неплохо будет наткнуться на него в туннеле, и принялась гадать, кто кого заборет – грифон крота или крот грифона.

Все эти интересные и веселые мысли были прерваны диким визгом. Сиби подскочила и уставилась туда, где прыгающий по стене луч высветил большую куколку. Ничего пугающего в куколке Сиби не обнаружила, а, наоборот, сочла ее очень уместной. Значит, для рытья нор использовали не кротов, а здоровенных гусениц, питающихся землей, как дождевые червяки. А потом, наверное, эти червяки закукливаются, и из них вылупляются огромные мотыльки. Или стрекозы, вроде той, что у Золотоглазки, – хотя личинки стрекоз живут в воде. Но, может, нору затапливает водой по весне, как иногда случалось с норками сестренок? Как только цвергская девчонка подумала об этом, она поняла, что стоит в холодной и мокрой луже – и уровень воды в этой луже, кажется, повышался.

– Это Шелкопряд! – вопила Золотоглазка. – Шелкопряд!

– Успокойся, дура, – рявкнул Люцио.

– Это мерзость, мерзость! Уберите! Убейте его!

Саманта недоуменно оглянулась на Люцио, но объяснила происходящее ей Красавка.

– Это легенда, – тихо сказала девушка, – одна из легенд Тира. Тир-на-Ногта, нашего города. Говорят, что Шелкопряды – это Бессмертные из третьего поколения и что они уже совсем не люди. Они начинают пожирать мать еще в утробе, а съев ее, закукливаются… только никто не видел взрослого Шелкопряда.

– Это брехня, – отрубил Люцио. – Девчачьи сопли. Если бы это было правдой, что бы Шелкопряд делал здесь? Отсюда нет выхода к Тиру…

– Есть, – все так же негромко и спокойно возразила Красавка. – Секретная ветка метро. Ее строили на случай срочной эвакуации. Она ведет от «Пикадилли-Сёркус» к двадцать второму уровню.

Золотоглазка все еще дрожала и всхлипывала. Стрекоза села ей на спину, вцепившись коготками, – и по коже поползли темные кровяные дорожки, а расправленные крылья насекомого над плечами девушки в свете фонарика казались крыльями феи или ангела.

– Откуда ты знаешь? – сощурился Люцио на свою подругу.

– Паучок рассказывал, – вздохнула Красавка. – Он так старался похвастаться тем, что разведал всякие секреты и тайны. Ты ведь почти не говорил с ним, и никто из риалов, а я говорила, потому что мне было его жалко.

– Тебе всех жалко…

Не слушая больше их перепалку, Саманта шагнула вперед и протянула руку к кокону. Пальцы коснулись жесткой и чуть липкой поверхности, и вдруг женщина ощутила, как что-то толкнуло ее изнутри. То ли изнутри кокона, то ли изнутри собственного тела – похожее она чувствовала, когда в животе толкался ее малыш. И так же, как тогда, в сознание хлынула странная смесь образов и ощущение дивного умиротворения и спокойствия. Все будет хорошо. Все будет хорошо, говорил ей Шелкопряд, успокойся, нет ни страдания, ни боли, ни темного туннеля подземки – есть лишь я и ты, мама…

С криком она отшатнулась. Одновременно из-за спины раздался тонкий голосок Сиби:

– По-моему, это плохая нора. Ногам мокро. Тут вода течет.

И, сквозь истошный стук собственно сердца и звуки перебранки, Саманта действительно услышала шум текущей воды. Взглянув вниз, она обнаружила, что высокие армейские ботинки уже погрузились до середины голенища. Гул и рев вдали нарастал. Стены коридора ощутимо дрогнули.

– Бежим! – крикнула Саманта.

Она первая помчалась по туннелю вперед, надеясь, что до следующей станции все же ближе, чем до той, что они оставили позади.

Сиби сначала шлепала по лужам, потом брела по колено в воде, потом по пояс. Вода была очень, очень холодной и черной! И они шли против течения, так что приходилось налегать, а то поток сносил назад.

Саманта, и Майк, и другие что-то кричали: про то, что решили затопить подземку, чтобы остановить эпидемию, нет, это глупо, нет,