вечером Дубинин снова привез ее на свою квартиру, где уже были приготовлены три бутылки водки. Объяснил, что доступа в морг не получил, что это не так просто и что не всем его дают, поскольку морг министерский. Однако он сделает все возможное, чтобы попасть туда, и уже влиятельные люди зондируют в этом направлении.

После этого снова молча пили водку. Надежда глотала слезы и опустошала стакан за стаканом. Она так наклюкалась, что не поехала домой и отвалилась у этих чужих мужиков на диване. Последнее, что она помнила, как отбивалась от потных рук Дубинина, попытавшегося пристроиться рядом. В конечном итоге Дубинин лег на полу.

Так в пьяном угаре прошло три дня. Чем дальше, тем больше убеждалась Надежда, что горе водкой не залить. Мысль о самоубийстве все настойчивее овладевала рассудком. Обхаживающие ее мужики поняли, что все попытки обработать вдову в нужном направлении напрасны. Она не их поля ягода. Более того, с каждым днем женщина испытывала к ним все большую неприязнь.

– Все-таки я вас посажу! – сквозь зубы грозила она. – Мне терять нечего. А вам, убийцам и ворам, тюрьма пойдет на пользу. Только не врите, что это не вы украли у меня деньги.

Друзья понимали, что это не просто пьяные угрозы. Женщина в таком состоянии способна на все. Внезапная злость охватила Дубинина. Почти полгода он обрабатывал эту дамочку, тратился на цветы, на бензин, расточал комплименты, и все напрасно. Она его так же презирала, как и жена с сыном.

– Да знаешь ли ты, кому грозишь! – стукнул по столу Дубинин, побелев от ярости. – Я тебе шею сломаю двумя пальцами. Мне убить человека все равно что муху прихлопнуть. Ты слышала про ростовского серийного убийцу Заточина? Запомни, он убивал не один, а на пару со мной! – Дубинин метнулся к шкафу и извлек из него фотоаппарат. – Вот фотоаппарат, из-за которого мы убили первую жертву…

– Ублюдок! – презрительно сверкнула глазами Надя. – Я с самого начала поняла, что ты козел.

Дубинин схватил со стола бутылку и занес ее над головой несчастной, но Дима перехватил руку:

– Хорош! Успокойся!

Надежда даже не шевельнулась. Она окинула друзей брезгливым взглядом и налила себе водки. Дима утащил побелевшего от ярости товарища в ванную и там долго ему что-то внушал. До Надежды донеслись только слова:

– Кончай, Саша! Соседи все слышат.

После этого они вернулись, сели за стол и начали пить. Оба вели себя корректно, но Надя догадалась, что мужики замыслили что-то недоброе. «Какие они все-таки скоты, – подумала она и заплакала от тоски по мужу. – Зачем я здесь, с этими ублюдками? Мне нужно быть с Сережей».

– Вас я посажу, – произнесла она сквозь рев.

После очередного стакана водки и пятиминутной тишины Дима произнес, хрустя огурцом:

– Я бы на твоем месте повесился.

«И то верно, – подумала Надежда. – Это достойнее, чем сидеть за одним столом с убийцами мужа».

– Но у тебя не хватит духа, – продолжал в издевательском духе Дима. – Скулить и распускать сопли могут все. А вот реально свести счеты с жизнью – на это нужна воля.

– Да пошел ты! – прохрипела женщина и резко поднялась из-за стола. – Отвезите меня домой!

– Смерть от передозировки наркотиков – самая приятная, – продолжал издеваться Дима. – Обычно дамочки, скорбящие по мужьям, не упускают возможности покайфовать.

– Саша, поехали! – с нажимом повторила Надя.

Слушать дальше было унизительно. Впрочем, ей уже было не до унижений. «Почему я с ними? – удивлялась сама себе Надя. – Да потому что больше не с кем, – взвизгнул кто-то внутри. – Потому что быть одной еще невыносимее…»

Женщина вышла на улицу и села в машину Дубинина. Всего минуту посидела одна, и накатила такая тоска, что захотелось вернуться и хлобыснуть еще стакан. «Все! Жизнь кончена, – подумала Надежда, и сладостный покой начал разливаться по всем жилам. – Всего лишь один укол в вену, и все страдания завершены».

Когда мужики вышли из подъезда и сели в машину, женщина произнесла:

– Найдите мне дозу, чтобы завтра не проснуться.

22

Ехали молча. Попутчики незаметно переглядывались через зеркальце. Страдалица мрачно смотрела в пустоту. Полчаса спустя машина остановилась у какого-то дома. Дима сбегал в подъезд, но вернулся с пустыми руками.

– Нет! – развел он руками. – Катим к следующему дому. Там всегда есть.

Но и в следующем доме не оказалось того, чего искали. Объездили все точки и не нашли ни единой дозы.

– Неужели во всем Зеленограде нет героина? – устало усмехнулась смертница. – Проклятая страна! Даже умереть по-человечески нельзя.

– В России другие традиции, – съехидничал Дима. – Здесь сильные женщины. Они предпочитают кидаться под поезда, чем умирать в кайфе.

– Сам кидайся, козел! – зло бросила Надежда. – Я хочу лежать в гробу целиком, а не по частям.

– Тогда тебе лучше броситься с крыши.

– Везите! – устало выдохнула Надежда.

Белая «девятка» принялась снова рыскать по Зеленограду, но уже в поисках высотки с черной лестницей. Такой дом нашелся. Он стоял рядом с садиком, в который ходил Алешка. Когда Надежда взглянула на этот садик, сердце защемило. «Ничего, бабушка его не оставит…» – заглушил тоску кто-то грубым голосом.

Самым тяжелым было подниматься по лестнице. Но разве это сравнимо с той тяжестью, которая лежала на сердце? Смертница подумала, что подъем по лестницы до последнего этажа этого дома будет последней трудностью в ее жизни. Вниз головой, как ей казалось, она бросится с улыбкой на губах.

Но когда она подошла к краю лоджии и посмотрела вниз, хмель испарился моментально. «Что же я делаю? – изумилась Надя. – У меня же сын, который завтра спросит, где моя мама? У меня любящие родители, подруги, знакомые. Среди них благородный Курников, который явится по первому зову и поможет пережить горе». Кстати, номер его сотового набирается с одной цифры, как экстренный.

Надежда снова удивилась. На этот раз тому, почему она сразу не позвонила Курникову, чтобы поведать о своем горе? Почему свое горе она отправилась заливать водкой с этими отморозками? Нет, бедняжка не испугалась высоты и не испугалась смерти, когда попятилась назад, просто услышала голос разума. Но тут внезапно наткнулась спиной на своих спутников, о которых забыла. Они закрывали своими плотными телами узкий проход к отходу.

– Пропустите! – приказала женщина.

Мужики еще плотнее сомкнули плечи.

– А обратного пути нет, – насмешливо произнес Дима.

– Что? – презрительно фыркнула Надя. – А ну отвали, козел вонючий!

Она хотела раздвинуть их, но они грубо отпихнули ее к краю лоджии. Вторая попытка покинуть этот бетонный мешок также не увенчалась успехом. Женщина всмотрелась в их волчьи глаза и вдруг поняла,