— По советским законам гражданин вправе владеть только одним жильём в стране. За вашу находчивость и принципиальность в разрешении столь трудной и важной для государства проблемы, причём в кратчайший срок, вы получите квартиру в Москве немедленно. Завтра выберете в Мосгорисполкоме лучший из имеющихся вариантов и забирайте ордер. Ну а в деревне придётся продать.

— Мне — квартиру? Но генерал-лейтенант Васин был другого мнения о нашем участии. Заявил проверяющим со Старой площади, что мы едва ли не тормозили расследование.

— Бывший генерал-лейтенант, сейчас обычный гражданский юрист, отправленный на укрепление народного хозяйства. Если и на новом месте попытается «насрать на законы», его путь вниз продолжится.

— А Семичастный? Он же подписал доклад КГБ в ЦК КПСС, составленный, как я понимаю, именно Васиным или его людьми?

— Председатель подал в отставку, товарищ Гагарин её не принял, — понизил голос помощник. — Возможно, информация о рапорте товарища Председателя расползётся, но прошу вас пока никому ничего не сообщать. Генеральный секретарь ценит Семичастного и не даёт ему уйти на давно заслуженный отдых.

В прошлой реальности Семичастного сместили быстро… Но Леонид плохо помнил историю генералитета КГБ. Вроде бы в 1970 году у чекистского руля уже стоял Андропов… Или он пришёл позже? Не важно. Главное, неприятность размером с Тунгусский метеорит пронеслась мимо головы, едва опалив волосы. И с квартирой не пролетел.

— У вас есть сберкнижка?

— Конечно, — удивился вопросу Леонид. — Но не с собой. Увы, почти пустая.

— Вот мой телефон. Сообщите мне её данные. Из специального фонда Совета Министров вам будет выделено 5000 рублей. Квартира новая, стены голые, нужно обставить. Товарищ Генеральный секретарь сказал: светлые головы приказываю освободить от бытовых забот — где взять денег на обстановку.

— Предайте ему самую искреннюю благодарность. Деньги очень пригодятся, я взяток не беру.

— Не берите! — улыбнулся помощник. — Уверен, честной жизнью вы добьётесь своих целей, причём больше и быстрее. Удачи вам, и жду звонка.

Некие бонусы получила вся Прокуратура СССР, потому что последовал новый вызов к Генеральному прокурору, довольному как слон исходом тяжбы с КГБ. Громова и Ловкниса тоже ждали ништяки. Сергей Михайлович, не успевший из-за праздников обратить в металл открытку на право выкупа новой «волги», получил её от государства безвозмездно. Такие дары Отечество выделяло, например, победителям Олимпийских игр, и то далеко не всем, менее публичных людей, возможно, не менее полезных обществу, столь щедрыми призами не баловали. Открытка на покупку машины перешла к Айварсу. Кроме того, произошли изменения в штатном расписании групп, он вместе с Леонидом получил повышение в классном чине, оба стали советниками юстиции 3-го класса, латыш — старшим следователем, Воронов — старшим помощником прокурора.

Приказ о продвижении, а также распоряжение о премии за счёт Совмина и Мосгорисполкома стали известны на очередной коллегии прокуратуры, и с этого момента жизнь тройки усложнилась. Их поздравляли, желали дальнейших успехов, но за спиной бросали завидующие взгляды. Ведь такие же группы, трио и квартеты распутывали не менее сложные дела, висели в командировках месяцами, в том числе в куда менее комфортных условиях, чем складывались в Центральной России либо в областях Украины и Белоруссии, но их успехи подобным образом не вознаграждались. Поскольку о поиске тела Ленина никто толком не знал, кроме ограниченного числа руководящих сотрудников, остальные довольствовались невнятными слухами из «голосов», по учреждению поползли кривотолки: за какие такие сверхъестественные заслуги на тройку Громова пролился золотой дождь, а другим по итогам года достались крохи.

Поэтому очередной вызов к Каракозову Айварс, заехавший за Леонидом в общежитие, истолковал однозначно: их сейчас срочно уберут с глаз долой, поручив задание как можно дальше от Москвы. Вероятно — за Урал.

— Спасибо царскому правительству, что продало Аляску, — вздохнул Леонид, усевшись в прогретую «волгу». — Я только ключи от квартиры получил, не успел вещи перевезти. Да и куда? Там только умывальники в туалете и на кухне, унитаз и ванная. Ещё газовая плита. Всё, расчёт окончен. Жуткий линолеум на полу, обои на стенах прилеплены кое-как. Из потолка висят провода не только без лампочек, но и без патрон. В отпуск, что ли, попроситься? Для благоустройства.

— Ух ты… Уже получил? Меня ещё не вызывали. А где?

— Около проспекта Вернадского. До метро 10 минут пешком. Обустроюсь чуть-чуть, тогда приглашу.

— Завидный жених! Я тоже скоро буду завидным, как ордер дадут. Но ещё машину выкупать… По всем родственникам занимаю. Эх, не об отпуске думаю, а лучше о командировке — жить натощак и копить командировочные. Когда-нибудь раздать долги и оплатить хоть бы кровать с холодильником.

— Знал бы про машину — спёр пяток полукаратников на «Кристалле», они там в общей куче лежали беспризорные, пока всё не пересчитали и не оприходовали.

Айварс даже не улыбнулся шутке.

— Ага. Сидел бы не в ожидании квартиры, а суда.

Минула неделя с обнаружения святых останков, вместившая массу нервотрёпки из-за желания гебистов перетянуть одеяло на себя, тем самым мнимыми заслугами в раскрытии кражи прикрыть собственный промах в сбережении экспоната. Из-за этого, пока другие группы уже получили задания и разъехались либо изучали материалы перед стартом к месту назначения, самая обласканная властью троица прохлаждалась, взвинчивая негативные эмоции коллег. Каракозов просто обязан сунуть их в пекло, чтоб никто не упрекнул в потакании любимцам.

На выходные Леонид сгонял на поезде в Калинин, встречей с Леной сняв стресс от грандиозного успеха, за который едва не поплатился, и совершенно немыслимых благ после освобождения от обвинений. Хорошего и плохого в жизни должно быть в меру! Свидание было коротким, девушка даже не осталась на ночь, и без того осложнившая отношения с матерью из-за новогоднего бунта, когда сорвалась в Москву вопреки её воле. Женщина считала, что после скандала с изнасилованием дочь обязана вести себя сверхпристойно, чтоб не возникло подозрений, будто та решила «терять больше нечего» и бросилась во все тяжкие. А ей ещё замуж выходить, Калинин — город не такой уж большой, в «принца» из столицы не верилось.

Заодно предупредил, как вести себя, если Айварс свалится на голову.

— Но если ты получишь квартиру, и я начну навещать тебя чаще, он рано или поздно узнает! — здраво рассудила барышня, а «навещать чаще» прозвучало едва ли не как «перееду к тебе».

Он не возражал против сближения. Но съехаться и жить вместе — это практически создать семью, а кандидату